Эхо падающей звезды - Татьяна Богатова

Татьяна Богатова

Эхо падающей звезды

Глава 1

2010 год

Валера Лавров дремал на заднем сиденье тёплого автобуса, упираясь коленями слегка раскинутых длинных ног в светлых джинсах в спинку кресла перед ним. Руки — в карманах коричневой короткой куртки из тонкой кожи; глаза прикрыты. Дремать в тёплом автобусном нутре было приятно. Валера не любил ездить на работу в автомобиле. Следи за дорогой, нервничай в пробках… Больно надо, когда можно спокойно выспаться за сорок минут, которые понадобятся, чтобы добраться от дома до металлургического комбината, где Валера работал мастером железнодорожного пути. Тем более сегодня, в один из редких случаев, когда он отправлялся на работу из собственной квартиры, а не от одной из своих многочисленных подружек.

Сквозь сон до ушей Валеры слабо доносился обычный гул шестичасового утра. Подавляющее большинство пассажиров в это время составляли такие же, как и Валера, «почётные заводчане», как они сами себя именовали. Тридцатилетний железнодорожный мастер оказался нетипичным их представителем. Большинство составляли мужчины за пятьдесят. Первую половину дороги они, стряхивая с себя сон, оглашали хриплым кашлем курильщиков пространство салона. Вторая половина пути обычно ознаменовывалась традиционными упрёками в адрес водителя, что тот еле тащится, и возмущением, что заводчане опаздывают на работу, до начала которой оставалось, по меньшей мере, часа полтора. Трудившемуся по графику пятидневной недели Валере приходилось выслушивать всё это ежедневно. Однако он не раздражался и не пытался отгородиться наушниками аудиоплеера, предпочитая мужской галдёж музыке. Напротив, спозаранку именно музыка являлась для Валеры раздражающим фактором.

Так и не привыкший рано вставать, Лавров никогда не завтракал, принимал душ и брился практически на ощупь, с закрытыми глазами. Ночуя дома, свежую одежду и чистую обувь готовил с вечера. Валера предпочитал светлые кроссовки либо полуспортивные туфли, все знакомые женщины не переставали изумляться, что его обувь выглядела так, словно он только что вышел в ней из обувного магазина, причём в любой сезон и в какую угодно погоду.

* * *

Вагончик на железнодорожном участке, где путейцы Валериной бригады обогревались и принимали пищу, ходил ходуном и сотрясался от криков. Едва Лавров открыл дверь, как его чуть было не сшиб с ног Алёшка Кирюшатов — полноватый, коротко стриженый, круглолицый, с яркими живыми глазами двадцатичетырёхлетний парень, едва достигающий плеча высокого Валеры.

— Николав! — завопил Алёшка. — Заступись!

Большинство в бригаде обращались к Лаврову по имени. И только двое молодых ребят — Алёшка и двадцатилетний Серёга — с лёгкой руки Виктора Еремеева называли Валеру претерпевшим изменения отчеством. А вот, собственно, руки Витюши-Ермака, как окрестили его в бригаде, считать лёгкими можно было с большой натяжкой. Это именно от кулаков Ермака, с перепугу казавшихся величиной с голову, уворачивался Алёшка.

— Витя, стоп! — поднял ладони вверх мастер, преграждая дорогу сорокалетнему мужчине, ростом, как и Валера, метр восемьдесят, телосложением напоминающим былинного богатыря, только немного огрузневшего и с наполовину облысевшей головой.

— Побью заразу! — зарычал Виктор, потрясая гигантскими кулаками, однако не решаясь оттолкнуть со своего пути Валеру, невозмутимо смотревшего на путейца внимательным взглядом зелёных широко распахнутых глаз.

Еремеев ещё минут пять метался по вагончику, бубня себе под нос ругательства в адрес молодого коллеги. Присмиревший Алёшка приткнулся в углу, хихикая втихомолку, но стараясь держаться неподалёку от Валеры.

— Опять Лёха подлянку Витюше кинул, — раздался хриплый фальцет Петра Маханько, приземистого румяного мужичка предпенсионного возраста, объяснившего происходящее: — В сотовом будильник поставил на четыре утра.

— Не я это, — подал голос Алёшка.

— А кто?! — отозвался от противоположной стены Еремеев, но приближаться не стал, наткнувшись на взгляд Лаврова.

— У Витюши звонок прозвенел, — продолжал Пётр, который добирался на работу вместе с Еремеевым из районного центра, расположенного от комбината за двадцать километров, — и он, недолго думая, морду вымыл, оделся и на остановку припёрся. Стоит-стоит, ни автобуса, ни людей вокруг. Потом только догадался на часы в мобиле посмотреть да домой вернулся досыпать.

— Нет, Николав, — снова взвился метавшийся, словно тигр по клетке, Еремеев, — ну ты смотри, каков прохвост! Ведь это же надо?! В сотовый влез, звонок переставил.

— Да не ставил я, — опять возразил Алёшка, опасливо выглядывая из-за плеча мастера. — Может, ты сам на что нажал и у тебя время перескочило?

— Нет, ну главное, — продолжал разоряться Виктор, — жена выглянула, спрашивает: «Ты куда в такую рань?». Я ещё рявкнул на неё, мол, не твоё дело. А оно вон чего оказалось!

Еремеев и дома с родными порой бывал крут на расправу. Как-то раз, вернувшись с работы и увидев на столе гору немытой посуды, после нескольких безответных просьб в адрес жены и пятнадцатилетней дочери, смахнув своей ручищей со стола утварь, самолично собрал осколки в ведро и вынес на помойку. Потому что любит Виктор, чтобы вокруг него соблюдались чистота и порядок. С тех пор, во избежание покупки новых тарелок и чашек, женщины старались, чтобы грозный хозяин дома не заставал грязной посуды ни на столе, ни в раковине. Однажды гнев обрушился на двенадцатилетнего сына, которого отец дважды попросил выключить в комнате свет, чтобы спокойно заснуть. Сын то ли не услышал, то ли посчитал, что отец и сам может погасить люстру, которая в следующее мгновение разлетелась вдребезги под ударом брошенного взбешённым отцом механического будильника. Новую люстру, конечно, со временем приобрели, но с тех пор Виктор пробуждался по будильнику на сотовом. А в целом Еремеев был добрейшей души человек.

— Так, Витя, — решительно прекратил скандал Валера. — Пошумели и хватит. Занимайте места, согласно купленным билетам. Вас ожидает пятнадцать минут информации по охране труда.

Несмотря ни на что, Еремеев моментально подчинился своему молодому начальнику. Хотя и не занял место на одном из стульев, как остальные пятеро членов бригады, но кружиться по вагончику перестал и замер в углу, возле двери, скрестив по-прежнему сжатые в кулаки руки на груди.

— Ну давай, Валерий Николаич, — подначил Маханько мастера, — вещай, рассказывай, как космические корабли бороздят просторы Большого театра.

— Тишина в зале, — глянул в сторону насмешника Валера. — Итак, новая инструкция безопасности движения по территории железнодорожной станции.

* * *

Спустя полчаса, когда время приблизилось к началу рабочего дня — восьми часам, — члены бригады разошлись по определённым мастером рабочим участкам обширной территории станции. Безотказному в работе и самому сильному физически Еремееву выпало задание заменить рельс на одной из веток промышленного железнодорожного пути. В помощь к нему Валера направил бригадира