Обещание на крови - Лиз Мистри

Мистри Л.

Обещание на крови. роман

THE BLOOD PROMISE

This edition published by arrangement with Lorella Belli Literary Agency Ltd. and Synopsis Literary Agency

© Liz Mistry, 2024

© Миро А., перевод на русский язык, 2026

. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

* * *

Данная книга является вымыслом. Все имена, персонажи и события придуманы автором. Любые совпадения с ныне живущими или почившими людьми случайны.

Моим маме и папе, которые, хотя так и не увидят моих опубликованных книг, наверняка бы мной гордились.

Моей племяннице Джайне, чей путь преодоления потерь стал моим вдохновением.

А также организации Guide Dogs UK и всем, кто их поддерживает.

Пролог

Инвернесс

14 декабря. Пятнадцать лет назад

Констебль вышиб дверь; зловоние – насыщенное, густое, с мясным душком, словно освежеванную оленью тушу подвесили на крюк вялиться на солнце, – не предвещало ничего хорошего. Но парнишке было всего восемнадцать, это был его первый день на службе, он был еще наивен и поэтому оказался настолько не готов к мерзости, что та едва его не сломила. Такова жизнь.

Его мысли были заняты сержантом, который забалтывал соседей во дворе, и скорым концом смены, после которой он наконец поедет домой, примет душ и расслабится в компании своей девушки. Весь нескончаемый рабочий день он слушал, как Отрыжка Флетчер рыгает чесноком. Его все достало.

– Чего ждете, леди? Идите сюда и посмотрите, что тут делается! – Сержант Флетчер заигрывал с толпой домохозяек, жадно ловивших каждое его слово в надежде хоть немного развлечься в этот холодный пасмурный зимний день.

Прикрыв рот одной рукой, второй констебль нащупывал выключатель и, найдя его там, где и планировал – прямиком за дверью комнаты, – позволил себе самодовольно ухмыльнуться. Он пощелкал клавишей, но ничего не изменилось, и ухмылка сползла с его лица. Он с опаской просунул голову в дверь утопавшей во тьме комнаты. Вонь словно окутала и запечатала ноздри, схватила его за горло и втащила внутрь, как втаскивает несчастного в свой живот голодный инопланетянин. Снаружи доносился голос Отрыжки – он шутил и смешил соседей. Констебль достал телефон и включил фонарик.

– Знаете, сержант Флетчер, она же алкашка! – донесся до констебля полный осуждения голос дамы лет пятидесяти.

– Дом-то в каком дерьмовом состоянии – пардон за мой французский. А ее детеныши? Слушайте, э… Они ж вечно замызганные, и мне кажется, она их особо не кормит.

– Ты недалека от истины, Марго. Сюда столько мужиков захаживает… Джина Костелло, что живет дальше по улице, по сравнению с этой просто монашка.

Констебль плюнул на их причитания и стал подниматься к лестничной площадке-вестибюлю. Такие часто можно увидеть в типовых муниципальных домах. Благодаря им квартира получается двухэтажной. Поднявшись, он подергал дверную ручку. Та поддалась. Сердце заколотилось. Со стороны он казался смельчаком, но на самом деле ему было не по себе. Вдруг тут случилось что-то ужасное? Да щас! Что ужасного может случиться в Уэстхилле под Инвернессом? Вообще ни хрена! Фонарик на телефоне рождал жутковатые тени, ползающие по липкому линолеуму ступеней. Констебль помотал головой, словно стряхивал дурные предчувствия, и наконец поднялся на лестничную площадку. Осмотрел деревянную, со стеклянными вставками дверь. Сделал глубокий вдох, но от наполненного ядовитым зловонием воздуха его тут же затошнило. Он хмыкнул. Соберись, черт тебя дери. Еще не хватает, чтобы, вернувшись на Бернет-роуд, Отрыжка Флетч разнес всем в отделе, что ты не сдержался и блеванул.

Прижав телефон подбородком, он достал из кармана пару медицинских перчаток. Утром, заступая на службу, он и не думал, что они ему понадобятся, а теперь был рад, что прихватил их с собой. Что-что, а уж эту аксиому ему отлично вбили в голову в Туллиаллане: всегда будь готов. И благодаря перчаткам констебль почувствовал, что готов ко всему – они словно создали барьер между ним и тем, что ждало его впереди. Словно защитили не только его руки, но и всего его целиком. Он снова ухмыльнулся. Может, это не просто перчатки, а суперсила? Есть же Человек-паук, а он – Человек-перчатка.

Осмелев, он открыл дверь.

– Чувак, ты уже там? – донесся с лестницы голос Отрыжки.

Дай мне шанс справиться, чертов старый кусок…

Отрыжка Флетч балдел от собственной популярности среди слушателей и не собирался затыкаться.

– Чертовы новички. Ни выдержки, ни решительности. Нормальных копов ни хрена не осталось.

Кто бы сомневался, что это высказывание вызовет шквал сдавленных смешков. Уши констебля покраснели. Сжав губы, он проворчал:

– Высокомерный жирный кусок дерьма. Сам бы со своей работой справился? Говно ленивое.

Он переступил порог, осветив фонариком не устланный ковром коридор. По обеим сторонам были двери – наверняка в две спальни, – и в конце коридора виднелась гостиная, возможно даже с гостевым туалетом по левую стену. Он поводил лучом в темноте. На запятнанных обоях темные размазанные полосы. Похожи на дерьмо. Скорее всего, так – запах экскрементов превалировал над всем остальным. Его мать бахнулась бы в обморок, увидь она своего сына в такой помойке.

Из открытой двери потянуло воздухом, и вонь стала еще невыносимее, к тому же ветер принес и другие амбре, одно хуже другого. На лестнице раздались хрипы и мат Отрыжки Флетча, значит, тот уже тащился наверх. Констебль вошел в коридор, направил свет фонарика вправо, затем влево, потом снова вправо и влево. А я был прав! Он толкнул дверь, которая и впрямь вела в спальню, и в лицо ему ударил поток холодного воздуха. Просунув руку за дверной косяк, он нащупал выключатель и нажал клавишу – снова безрезультатно. Кажется, весь дом был обесточен.

Поморщившись, он посветил в комнату. Луч выхватывал отдельные фрагменты: валявшийся на полу запятнанный двойной матрас, занимавший большую часть помещения, а на нем – груду рваных покрывал. У стены расшатанный буфет без нескольких ящиков. Обрывки обоев сползали с плесневелых стен, что отчасти объясняло удушливый запах; еще одним его источником служило ведро с отходами жизнедеятельности, что стояло у поломанного шкафа. Какая мерзость!

Не в силах вдыхать вонь, он уже собирался захлопнуть дверь, и телефон в его руке дернулся, высветив какое-то движение на матрасе. Констебль отпрянул, испугавшись, что на него сейчас набросится гигантская крыса. На него смотрела пара немигающих, ничего не выражающих глаз. Он разглядел покрытый кровавыми корками скальп, ввалившиеся щеки и синюшную кожу. В маленькой ручонке существо держало жестяную