Воронка. Спаси меня - Майя Тень

Майя Тень

Воронка. Спаси меня

Глава 1

Гордеев

Хмурый октябрь принес в наш городок не только сизые тучи, плаксивые до неприятия, готовые пролиться слезами в любую минуту, даже если в эту минуту выглянуло каким-то чудом солнышко. Октябрь принес еще и холод, раннюю ночь и — куда уж без этого — резкий всплеск преступности. Уверен, будь Александр Сергеевич не поэтом, а капитаном полиции, ему бы и в голову не пришло восхищаться «унылой порой, очей очарованьем» и влюбленно протягивать «приятна мне твоя прощальная краса».

Впрочем, весну бы Пушкин тоже не любил. То еще время года, когда психов тянет на всякие эксперименты, выливающиеся в драки-поножовщины-отравления.

Ничего интересного, сверхъестественного не было. Без малого семь лет работаю в полиции и каждый октябрь одно и то же. В конце рабочего дня устаешь так, что только бы добраться домой, закинуть в кипящую воду пельмени, их закинуть в желудок, а в голову закинуть информационную пищу в виде полицейских сводок и опрокинуться на кровать, или на диван, если до спальни идти лень.

Устаешь даже не от работы.

Устаешь от рутины. Бессмысленных вызовов. Работы, которая приносит не результат, а бумажную волокиту.

Устаешь разбираться с заявлениями от жен пьющих мужей, которые почему-то именно в октябре после бутылки беленькой начинают чудить не по-детски. И на эти заявления ты обязан реагировать, и хорошо, если реагируешь, потому что только в том месяце я сделал все, чтобы ноги Диярова в нашем отделении не было. Три заявления от женщины об избиении гражданским мужем, три вызова полиции, и ноль —! — действий со стороны Диярова. Выживет ли она — под вопросом, пока в коме.

Щелкаю зажигалкой в пустом кабинете. Курить бросил, а вот бросить привычку играть с зажигалкой не могу. Как начинаю нервничать — сама будто появляется в руках. Поры бы домой собираться, да что-то внутри гложет, будто забыл что-то. Неужто из-за Диярова такое ощущение?

— Лёвушка, ты ушел уже? — негромко кличу в открытую дверь в коридоре.

Лейтенант Крюков подтягивается ко мне двумя минутами позже. После средней общеобразовательной, где его называли Крюгером у него выработался иммунитет на клички и на наше ласковое Лёвушка он не обижается.

— Что-нибудь слышно о Диярове?

— В полицию, после того как вы ославили, его не берут. Начальство наше негодует, что своего типа так подставили. Говорят, жена Диярова поставила ультиматум: либо идет хоть охранником в супермаркет, либо развод.

Лёвушка достаточно полно отчитался и теребит затекшую шею.

Ну конечно! С чего я взял, что меня трогает слизняк Дияров, когда как целый день покоя не дает дело о симпатичной девушке, что на прошлой неделе в отчаянии стучалась в наши двери за пять минут до конца рабочего дня и ревела в три ручья. Симпатичная, но родинка на шее, конечно, была интересная. Это я так завуалировал слово «страшная» сейчас. Зато благодаря родинке и запомнил ее — Аней, кажется, зовут.

Анкета. Капитан полиции Гордеев

Гордеев Илья Марсельевич — в настоящее время капитан полиции, в прошлом — военный. Имеет высокий послужной список и памятный шрам на лбу.

Любит:

— справедливость

— прямолинейность

— обожает Мурата — старую собаку-ищейку

Терпеть не может:

— когда играют на нервах

— когда обижают слабых

— когда нравственные ценности продают за материальные.

Девиз по жизни. Победит тот, кто не дрогнет

Глава 3

Аня

Я люблю конец лета. Почему-то мне никогда не было жалко с ним прощаться. Даже когда была ребенком, не ныла, что «ну вот опять эта школа-а-а», а с радостью встречала новый учебный год. Учиться мне тоже нравилось.

К тому же лето никогда не уходит просто так. Оно уходит красиво. Не все времена года так умеют. Зима, например, уходит плача, плюясь грязью; осень, когда наступает ее черед уходить, становится суровой, молчаливо-холодной.

Лето же словно мама родная. Сначала позаботится о детях своих: достаточно ли пшеница созрела; поспели ли яблоки; что там с овощами на полях-огородах, и только убедившись, что все в порядке, собирается в обратный путь.

Неблагодарные люди нахваливают осень: щедрая, золотая. Ну да! Это ж осень три месяца трудилась, поливая солнечными лучами и целебным дождиком землю! Осень приходит роскошная, золотая, ей и дела нет до людей, но удовольствием принимает похвалу в честь своего изобилия. А лето и не спорит: пусть люди думают, что это осень щедра, лишь бы всем было хорошо…

Только вот лето нынешнего года было в отношении меня другой. Не жалело. Не утешало. Словно наказывало за то, что и я этим летом стала другой. Ни разу не взглянула на колосящуюся ниву. Не ездила на дачу к Лильке, чтобы с наслаждением срывать смородину прямо с куста. Только плакала да жалела себя, жалела себя да плакала. Да, как говорила моя бабушка, слезами горю не поможешь.

Не помогло.

Не помогли слезы.

Попытки разговаривать.

Истерики.

Неумелый скандал.

Ничего не помогло.

Развязка случилась в самом конце лета — 28 августа. Отныне этот день в календаре я буду отмечать черным кружочком. Самый жестокий день. Самые жесткокие обрывки фраз, которые успевали долетать до меня, пока я силилась не упасть, не сломаться, не разреветься перед всеми.

…рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 21906…

…суд постановил: расторгнуть брак, зарегистрированный 20 июня 2018 года…

…брак считать прекращенным с момента вступления решения суда в законную силу…

Я вошла сюда как Корнеева Анна Степановна, а на выходе фактически уже не была ею. Теперь буду заново привыкать к фамилии Лебедева…

Мне много к чему придется привыкать…

Словно пьяная, я брела по парку, не хотела возвращаться домой, где я одна, одна, одна.

Подруга Лилия звонила раз десятый, только я эгоистично сбрасывала ее звонки. Все, что хотела сказать, она мне уже не раз говорила.

Что это не конец света.

Что бывает похуже.

Что мой Славик козел.

Что я должна быть счастлива, что вовремя показал свое истинное лицо.

Что в моей жизни еще будет настоящий мужчина.

Во-первых, это — конец света. Поглоти планету Черная дыра — мне было бы легче чем сейчас.

Во-вторых, не бывает похуже. Что мне дело, что в Африке дети голодают? Это делает мое горе менее горестным?

В-третьих, Слава не козел. Просто эта Инга, молодая хищная акула вцепилась в него зубами, окутала лживыми словами. А