Ведьма Вороньего леса - Дженни Кир

Элоиза взглянула на свою мать: та явно пребывала в ужасе от мистера Торнбери, словно он был некоей неприятной субстанцией, в которую она только что вступила.

– Я просто пока не готов к новому браку, – пожал плечами Торнбери-старший.

– Думаю, он пробудет еще как минимум пару десятков лет на этой земле, так что ему хватит времени решиться, – пробормотал Дэниел себе под нос и закатил глаза.

Когда Элоиза рискнула улыбнуться уголками губ, Дэниел подмигнул ей в ответ. И этого хватило, чтобы любовь наполнила ее всю, от макушки до кончиков кремовых кожаных туфелек.

– Ну-с, как дела у самой красивой девушки во всем христианском мире? – позже в тот же день спросил ее отец, вернувшийся с фабрики в Бранчестере, и поцеловал дочь в лоб.

– Мы посетили семейство Торнбери! – сообщила Элоиза, озадачив отца своим явным восторгом от визита.

– Так, ничего особенного, дорогой, – рискнула сказать ее мать, распуская кривую петлю на маленьком вышитом кисете для табака; теперь, будучи богатой, праздной дамой, она мастерила подарок своему супругу, но дело не слишком ладилось. – Отец и сын, только что переехали.

– Ах, но судя по оживленному выражению твоего лица, Элоиза, ты явно что-то мне не рассказала. Он красив, этот молодой человек? Не зря же моя милая дочка так порхает. Ты в последнее время все хандрила, и еще утром, когда я уходил на работу, твои щечки не были столь румяными.

Ее мать фыркнула со своего места у огня, и отец подошел к ней, рассеянно положил руку ей на плечо. Полуобернувшись, она оставила на его пальцах мимолетный поцелуй, затем воззрилась на него – и Элоиза уже не впервые пожалела, что никто не смотрел на нее так, как ее родители – друг на друга.

– Конечно, сын мистера Торнбери недурен, но не советую Элоизе даже брать это в голову. Мы не станем поддерживать общение с ними, не считая кратких приветствий на улице. Сын – фабричный рабочий в городе, а отец – неисправимый язычник! – Ее мать содрогнулась, явно находя постыдными как фабричную работу, так и неприятие религии.

За несколько месяцев, пролетевших с тех пор, как Дэвид Хотон унаследовал состояние, она стала более разборчиво выбирать себе знакомых. Раньше она без стеснения щебетала как с продавцами в магазине, так и с обычными работягами. Но теперь она пыталась убедить мужа продать обувное дело, чтобы семья не ассоциировалась с низменными «торгашами», однако фабрику основал отец Дэвида Хотона, и он утверждал, что торговля у него в крови. Элоиза не разделяла новообретенного снобизма матери. Да, теперь она была статусной леди при деньгах, но она не возражала против общения с теми, у кого их не было. К ее собственному удивлению, оказалось, что куда важнее для нее были глубинные чувства. Эмоции.

Элоиза не последовала советам матери, ведь Дэниел что-то в ней пробудил. Влечение было сильным, она не чувствовала ничего подобного ни к одному из мужчин, которые искали ее общения с тех пор, как положение семьи изменилось. Все, что ей нужно было сделать, – это уболтать отца. Уж он-то всегда шел у нее на поводу… Рано или поздно он согласится.

Глава 6

Следующее утро Маркус и Луна провели вместе в гостиной. Накануне он делился с ней различными подробностями своей жизни: где воспитывался, где учился, почему Рейвенсвуд так важен для семьи Грейборн. Он умалчивал лишь о том, что касалось его брака, будь то эмоции или сухие факты, ну а когда он говорил о мистических практиках настоящей Луны, виня во всем ее плохое самочувствие и связанные с этим заблуждения, то всегда отводил глаза.

Вся ситуация по-прежнему совершенно сбивала ее с толку. Этот человек объявил ее миссис Грейборн, чтобы помочь ей спрятаться от законников и чтобы он мог получать выплаты за жену, но самой жены было не видать – и никого, казалось, это не беспокоило. Также выяснилось, что местные жители знали его жену как Ведьму из Рейвенсвуда, и, хотя оказаться жертвой подобных обвинений было уже не так опасно, как в прошлые века, для новой Луны это все равно создавало трудности, особенно если настоящая хозяйка имени все-таки объявится. Неразумно было злить того, кто верил в свои магические силы, даже если, как настаивал Маркус, все это были лишь фантазии и бредни.

– Прибыл клерк из адвокатской конторы, сэр. Пригласить его? – спросила миссис Веббер.

Веселье вот-вот должно было начаться, и самозванке предстояло сыграть очень важную роль. «Я – Луна Грейборн, – повторила она про себя, – и я должна убедить в этом приезжего джентльмена».

Экономка объявила о приходе мистера Мейера – молодого парня с серьезным лицом и нервными жестами. Маркус предложил ему сесть, пока гость все бросал беспокойные взгляды на Луну. Клерк вынул из нагрудного кармана очки и достал из кожаного футляра небольшую пачку бумаг, которую тут же положил на колени. Казалось, его одолевали сомнения.

– Я не хочу отнимать у вас слишком много времени, мистер Грейборн, но условия получения выплат гласят, что представитель «Крукер и Фейрбразер» должен ежегодно справляться о здоровье вашей супруги.

– Понимаю. Нас с женой полностью устраивают эти условия. Нам нечего скрывать.

Клерк коротко кивнул и снова сосредоточился на документах.

– В моих записях говорится, что в прошлом году мистера Бакла насторожило ваше самочувствие, миссис Грейборн. Вы были беспокойны и… э-э-э… с трудом шли на контакт. – Он кашлянул, явно перефразировав то, что было написано на самом деле.

– Мне помнится, я была непростительно груба. – Луна подняла глаза на Маркуса, получила в ответ благодарный взгляд и, воодушевленная, продолжила: – И я, безусловно, хочу извиниться. Несколько лет я болела, и мое плохое самочувствие очень беспокоило мужа, но сейчас опасность миновала. Меня угораздило сломать лодыжку, но в остальном, как вы, надеюсь, видите, мне намного лучше.

Гость взглянул на нее сквозь очки.

– В прошлый раз приезжал не я, так что мне трудно судить. На мой взгляд, вы чрезвычайно бледны; однако мой коллега отметил, что во время предыдущего визита вы страдали болезненной худобой, а сейчас будто бы прибавили в весе.

– И в здравомыслии, должен подчеркнуть, – сказал мистер Грейборн, встав за ее кресло с видом человека, готового броситься на защиту слабого.

Она почувствовала его руку на своем плече, подивилась теплу его кожи. Не задумываясь, протянула свою руку и накрыла его пальцы: тот на мгновение замер. Тогда она сжала его пальцы, полуобернулась и коснулась нежным поцелуем его теплых костяшек. Так