Код юстиции - Борис Абрамов

Виталий смотрел на него долго.

- Борька. Ты понимаешь, что мы сделали сегодня ночью?

- Понимаю.

- Мы залезли в федеральное здание. Вскрыли замок. Подняли пол.

- Да.

- И ты совершенно спокоен.

Борис посмотрел на него.

- Нет. Просто давно научился не показывать это лицом.

Вышли из гостиницы в 04:23.

Лейпциг в это время - пустой, холодный, настоящий. Мостовая, фонари, редкие такси.

На углу Борис остановился. Оглянулся - не потому что ждал слежки, а потому что хотел запомнить. Здание. Улицу. Момент между тем, что было, и тем, что будет.

- Первый поезд в пять сорок семь, - сказал Виталий. - Нам нужно на вокзал.

- Иду.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. БЕРЛИН

Поезд ICE Leipzig - Berlin.

05:47 по центральноевропейскому времени.

Вагон был почти пустым. Несколько командировочных с ноутбуками, женщина с дорожной сумкой, сразу заснувшая, молодой человек в наушниках.

Борис и Виталий сели у окна лицом друг к другу, металлическую коробку поставили под сиденье. За стеклом Лейпциг кончался: промышленные зоны, потом поля, потом серое ноябрьское небо над плоской саксонской равниной.

Ответ от доктора Андреаса Мэя пришёл в 05:31.

Борис перечитал трижды - не содержание, а тон. Немецкий архивариус, которому в пять утра пишет незнакомый человек с русским именем, мог ответить по-разному.

Мэй ответил так: «Понял. Буду на месте с восьми. Приходите через боковой вход, скажите имя охраннику. Ничего никому не говорите до встречи».

- Он знает, - сказал Виталий.

- Что-то знает. Не обязательно то же, что мы.

- Почему согласился сразу?

- Вернер позвонил ему. После нашего отъезда из Галле. Или до. Вернер Хааг двадцать лет собирал папку, никому не отдавал, а потом отдал нам за сорок минут. Не импульс - решение, которое он принял задолго до нашего визита. Знал, что кто-то вроде нас придёт.

Виталий смотрел в окно.

- Думаешь, спланировано?

- Думаю, Вернер - последнее звено в цепи, которую Кастнер выстраивал десятилетиями. Параллельной. Не Брандт с фондом - другие люди, которые хранили не для шантажа, а для передачи. Ждали подходящего момента.

- Нас?

- Двух пенсионеров из Киева, у которых в Германии нет ничего, что можно отнять. Ни карьеры, ни бизнеса, ни связей с местной системой. Идеальные свидетели.

- Кроме жизни, - сказал Виталий тихо.

- Кроме жизни. Но Томас потерял её, не зная ничего. Мы - зная всё.

Германия за окном разворачивалась - ровная, ухоженная, молчаливая. Ветряки на горизонте. Автобан с редкими фарами. Деревни, ещё спящие.

В 07:14 телефон завибрировал.

Незнакомый номер. Немецкий код.

- Г-н Храмов? - голос мужской, ровный, с той вежливостью, о которой предупреждал Вернер. Вежливостью людей, которым не нужно повышать голос.

- Да.

- Вы сейчас в поезде Лейпциг - Берлин. Вагон четыре, место двадцать два.

Взгляд на Виталия - тот слушал молча.

- У вас есть вещи, которые вам не принадлежат. Предлагаю простое решение. На следующей остановке оставляете коробку в вагоне. Мы забираем. Вы продолжаете путь. Никаких последствий.

- Для кого никаких последствий?

Короткая пауза.

- Для всех.

Секунда молчания.

- Меня зовут Борис Храмов. Журналист. Сорок лет стажа. Работал в стране, где людей, которые находили неудобные документы, иногда убивали. У меня давняя привычка делать копии раньше, чем что-то происходит. Вы понимаете?

Молчание.

- Документы уже не в коробке. Они в трёх редакциях. С сопроводительным письмом. Если я не подтверждаю контакт каждые три часа - письмо уходит в публикацию автоматически.

Не совсем правда. Но достаточно близко.

- Вы не понимаете, чем рискуете, - тон не изменился. Хуже, чем если бы изменился.

- Напротив. Понимаю очень хорошо. Томас Виланд не понимал. Разница в том, что он был один. До свидания.

Нажал отбой. Положил телефон на стол.

- Ты только что разозлил человека с ресурсами, - сказал Виталий тихо.

- Зато теперь у нас есть время. Действовать быстро для него - шум. Шум - последнее, чего хочет человек, восемьдесят лет охраняющий тайну. Нам нужно добраться до Берлина. Остальное - потом.

Berlin Hauptbahnhof. 07:49.

Борис вышел первым - огляделся. Утренний вокзал: потоки людей, запах кофе и дизеля. Лучшее прикрытие из возможных. Никто не ждал на перроне.

Такси до Bundesarchiv в Берлин-Лихтерфельде. Берлин просыпался за стеклом - широкий, серый, имперский в своей послевоенной скромности.

- За нами едет машина, - тихо сказал Виталий. - Серебристый «Мерседес». Третий квартал подряд.

- Вижу. Не смотри.

- Что делаем?

- Едем. В архиве они ничего не сделают. Слишком много свидетелей, камер. Слишком публично.

- А потом?

- Потом будет уже неважно.

Bundesarchiv в Лихтерфельде - бывшие казармы. Длинные краснокирпичные здания, построенные при кайзере, теперь хранившие документы, которые Германия собрала о самой себе за сто лет.

Андреас Мэй оказался невысоким, круглолицым, лет пятидесяти пяти - в очках с толстыми стёклами и пиджаке, купленном давно и носимом без сожаления. Пожал руки обоим, повёл по коридору молча. Дверь закрылась.

- Вернер позвонил вчера вечером, - сказал Мэй по-русски. Хуже, чем у Вернера, но понятно. - Сказал, что вы найдёте. Я не верил.

- Ошиблись.

- Ошибся. - Взгляд на коробку. - Давно с ним работаете?

- С девяносто четвёртого. Он привёл меня к этому делу. Молодой архивариус нашёл странный пробел - дело в реестре есть, физически нет. Вернер объяснил, что это не случайность. С тех пор занимался параллельно с основной работой.

- И?

- Ничего. Не нашёл документов. Нашёл людей, заинтересованных в том, чтобы они не нашлись. - Взгляд на коробку. - А вы нашли.

Борис поставил коробку на стол. Открыл. Достал папку.

- Зал семь. Под полом у дальней стены.

Мэй не притрагивался. Смотрел на обложку.

- «Für die Zukunft», - прочитал тихо.

Взял. Открыл. Начал читать.

Борис и Виталий ждали. За окном Берлин-Лихтерфельде жил утренней жизнью - школьники на велосипедах, фургон с хлебом, собака на поводке.

Двадцать минут. Папка закрылась.

- Имена в протоколах. Некоторые - отцы и деды действующих людей. Судей. Политиков.

- Знаем.

- Брандт использовал это.

- Тоже знаем.

- Продолжает использовать. Я собирал отдельно - несколько случаев за последние двадцать лет. Неожиданные смены позиций, голосования не туда. Не мог доказать связь. Теперь смогу.

- Тогда начнём.

Следующие три часа прошли иначе.

Не движение, не слежка, не ночной подвал. Методичность. Протоколы приёма документов. Акт о передаче. Описание провенанса - как нашли, где, при