Код юстиции - Борис Абрамов

каких обстоятельствах. Борис говорил честно - всё, включая технический ход и поднятые доски. Мэй записывал. Юрисконсульт архива сидел рядом молча.

В десять зашла женщина - прокуратура, отдел по историческим делам. Мэй, очевидно, позвонил ещё до их прихода.

В одиннадцать зазвонил телефон. Тот же голос. Та же вежливость.

- Вы понимаете, что происходит.

- Понимаю. Документы официально переданы в Bundesarchiv. Акт подписан. Копии - в трёх редакциях. Прокуратура уведомлена. Поезд ушёл.

Долгое молчание.

- Вы создали большую проблему.

- Нет. Проблема существовала восемьдесят лет. Мы её просто нашли.

Нажал отбой.

В полдень - переговорная комната. Борис, Виталий, Мэй, женщина из прокуратуры.

- Относительно проникновения в здание, - сказала она. По-русски - хорошо, видимо подготовилась. - Формально это нарушение. С учётом обстоятельств и общественной значимости - административное разбирательство. Штраф. Вероятно, небольшой.

- Понимаю.

- Рекомендуется оставаться в Германии до завершения первичной процедуры.

- Мы живём в Германии, - сказал Виталий. - Я в Гамбурге, он во Франкфурте.

Борис смотрел на папку Кастнера - теперь в защитном файле, официально принятую.

- Мэй. Когда это станет публичным - что произойдёт?

- Скандал. Не немедленно - сначала проверка, верификация. Несколько месяцев, может год. Но потом - да. Несколько биографий. Несколько репутаций. Несколько позиций.

- Кастнер написал: для памяти, не для суда.

- Разница между памятью и оружием - в том, кто держит, - сказал Мэй.

Борис кивнул.

- Тогда держите правильно.

Вышли из здания Bundesarchiv в два часа дня.

Серебристого «Мерседеса» на улице не было.

На ступенях остановился. Написал SMS Вернеру Хаагу - три слова: «Всё в порядке».

Ответ через две минуты. По-немецки:

«Ich wusste es».

Я знал.

- Борька. Что теперь?

Деревья. Небо - ноябрьское, серое, но с просветом на западе.

- Хочу нормально поесть. Сесть за стол, заказать горячее. Не думать о конвертах хотя бы два часа.

- А потом?

- Напишу об этом. Сорок лет журналистики. Самая длинная история - всегда та, которую находишь случайно.

- Думаешь, напечатают?

- Кто-нибудь напечатает. Всегда кто-нибудь печатает - особенно если история настоящая.

Виталий помолчал.

- Борька.

- Да.

- Ты понимаешь, что мы не вернёмся к нормальной жизни после этого?

- Виталий. У нас была нормальная жизнь до этого?

Виталий засмеялся - неожиданно, коротко, по-настоящему.

- Нет. В общем-то, нет.

- Тогда пойдём есть.

Пошли по улице Берлин-Лихтерфельде - два немолодых мужчины из Киева, у которых за плечами был сорок один лист бумаги и восемьдесят лет чужой тайны.

Позади - здание архива. Папка Кастнера. Металлическая коробка из-под пола зала семь.

Впереди - ресторан, горячая еда и два часа без конвертов.

Этого было достаточно.

ЭПИЛОГ

Франкфурт-на-Майне. Шесть месяцев спустя.

Статья вышла в «Süddeutsche Zeitung» в апреле - четыре полосы. Заголовок: «Зал семь».

Брандт подал в отставку. Фонд ликвидирован. Уголовного дела не возбудили - юристы его уровня умеют выстраивать дистанцию. Несколько заявлений от потомков. Часть - с извинениями. Один промолчал.

Вернер Хааг дал единственное интервью. На вопрос, почему ждал так долго, ответил: «Я ждал не долго. Я ждал правильного человека».

Виталий вернулся в Гамбург. Представил новую коллекцию. Получил вторую золотую медаль. Штраф за проникновение - триста евро - оспорил. Апелляция ещё рассматривалась.

Борис вернулся во Франкфурт.

В почтовом ящике лежало несколько конвертов. Взял их, поднялся, поставил кофе.

Первый - ничего срочного. Второй - тоже.

Третий держал дольше. Повернул. Посмотрел на штемпель - машинально, как теперь смотрел на все штемпели. Дата. Город. Обычная марка.

Никакой красной полосы.

Положил конверт на стол. Не вскрыл.

Сел к окну. За стеклом шёл мелкий франкфуртский дождь - тот самый «Nieselregen», который он за четыре года так и не научился любить. По Бергер-штрассе шли люди. Кто-то нёс зонт. Кто-то тащил велосипед. Кто-то, возможно, прямо сейчас разбирал чердак умершего родственника и ещё не знал, что нашёл.

Кофе остывал.

Борис достал ноутбук и начал писать.

К О Н Е Ц

Послесловие автора

Reichsgericht - Высший суд Германской империи - основан в 1879 году в Лейпциге и прекратил существование в 1945 году. Здание на Simsonplatz занимает Bundesverwaltungsgericht с 2002 года и частично открыто для посещений.

Bundesarchiv в Берлин-Лихтерфельде принимает на хранение исторические документы от частных лиц в соответствии с установленными процедурами.

Служебные марки Третьего рейха (Dienstmarken) действительно использовались исключительно в государственной переписке и отличались от обычных почтовых марок. Почтовые штемпели на исходящей корреспонденции судов проставлялись в ближайшем почтовом отделении, а не непосредственно в суде.

Все персонажи романа вымышлены. Вопросы, которые они задают, - настоящие.

Благодарность

Автор благодарит эксперта Виталия Малова за консультации по филателии и истории почтовой связи, без которых эта повесть не состоялась бы. Именно он в некоторой мере послужил прототипом Виталия Кравца.