Искатель, 2008 № 10 - Журнал «Искатель»

— Впервые я подумал об этом, когда Тамара сказала о внуке. Она сказала о нем в прошедшем времени — не было у нее внука. Будто бы знала, что старушка уже мертва. Я уже подозревал Тамару, но мне не давал покоя тот молодой человек. Я не мог допросить ее, потому что боялся спугнуть сообщника. Мне и в голову не пришло, что это может быть сама Тамара. Именно потому, что Тамара не могла притвориться внуком, чтобы увезти старушку из больницы. В противном случае, надо было предположить, что старушка и Тамара в сговоре, но это противоречило моей версии.

— На тот момент мы оба думали, что существует секта, что внук имеет какое-то отношение к ней...

— Честно говоря, я сомневался в секте. Но мне долго не давался мотив. Лишь предположив личное, лишь поняв, что они просто-напросто соперницы в любви... Когда я узнал, что старушка слепая, я понял, что никакого небритого человека нет. Самым странным в этой махинации было то, что старушка позволила незнакомцу себя увести. А суть в том, что для нее существовал только голос незнакомца. И в то время как все думали, что старушку уводит небритый мужчина, она была уверена, что ее уводит Тамара, ее хорошая младшая подруга. Дальше было просто. Где могут познакомиться и общаться люди? Возможно, на отдыхе. И правда: на таможне аэропорта были зарегистрированы все трое, а туристическая фирма продала им же путевки... Ты уж прости, конечно, что я не ввел тебя сразу в курс дела, не сказал, что подозреваю Тамару и еду ее брать. Но ты к ней неровно дышал и мог выдать себя.

— А что, это было заметно? — спросил Жаров, чувствуя, что краснеет.

— Выбрось из головы. Кроме меня, этого никто не заметил.

Александр ЮДИН

УНОСЯЩИЕ СЕРДЦА

Глава 1

Транссиб

«Все хорошо под сиянием лунным,

Всюду родимую Русь узнаю...

Быстро лечу я по рельсам чугунным,

Думаю думу свою...»

Н. А. Некрасов

Фирменный поезд «Москва — Владивосток» под емким наименованием «Россия» только-только отошел от Ярославского вокзала столицы, а Вадим Вадимович Хватко уже выложил на стол завернутую в фольгу жареную курицу, пару лимонов и не без торжественности присовокупил к означенной снеди бутылку армянского коньяку.

— Ты ж, Горислав Игоревич, беленькой коньячок предпочитаешь, — пояснил он Костромирову, театрально щелкнув пальцем по поллитровке, — так вот я того... изволь заметить — пятнадцатилетней выдержки! Что ж, — с несколько вопросительной интонацией добавил Вадим Вадимович, потирая пухлые ладони, — вспрыснем разве отбытие? Чтобы, значит, дорога — скатеркою до самого Тихого океана.

Сделав такое предложение, Хватко предусмотрительно прикрыл свое весьма объемистое чрево льняною салфеткою, ловко порубал лимон, развернул птицу, затем жестом фокусника извлек откуда-то два махоньких металлических стаканчика и, причмокивая губами, наполнил их до краев ароматным напитком.

Костромиров и сам пребывал в ажитации, предвкушая поездку через большую часть Евразийского континента, но от курицы отказался, а после третьей рюмки — и от коньяку.

— Так ведь вона, — удивился Хватко, потряхивая едва ополовиненной бутылью, — чего тут оставлять-то? Курам на смех.

— Я пас. Больше не буду.

— Ну, значит, по рюмашке еще — и все, — согласился Вадим Вадимович.

— Ты с собой только одну захватил? — уточнил Костромиров.

— Шутишь? — округлил глаза Хватко. — Шесть с лишним суток впереди, разве можно?!

— Ясно. Тогда отчего бы нам их сейчас не оприходовать все разом?

— А потом как же? — окончательно удивился приятель.

— А потом уже засядем в вагоне-ресторане до самого Владивостока.

— Шу-утишь! — догадался Вадим Вадимович, грозя оторванным куриным крылом. — А раз не хочешь, так бы и сказал.

— Я так и сказал, — пожал плечами Горислав Игоревич. — Однако ты не стесняйся, кушай. Когда есть желание. Я вздремну пока.

— Тоже дело, — крякнул Хватко, опрокидывая стаканчик, и смачно, с эдаким молодецким хрустом закусил крылышком.

Костромиров тем временем закурил неизменную пенковую трубку с янтарным мундштуком и растянулся во весь немалый рост на постели. При взгляде на этого сорокапятилетнего мужчину (выглядящего по крайней мере лет на десять моложе своего биологического возраста), на его хорошо тренированную, мускулистую фигуру, загорелое, с хищными чертами лицо и особенно глаза, в которых нет-нет да и мелькала легкая сумасшедшинка, мало кто догадался бы, что перед ним представитель сугубо мирной, можно сказать кабинетной, профессии ученый. А если точнее — профессор Института востоковедения, член-корреспондент Российской академии наук.

Закинув руки за голову, Горислав Игоревич с блаженным вздохом прикрыл веки, стараясь ни о чем особенном не думать. С сегодняшнего дня он находился в законном отпуске, так отчего бы не расслабиться? Впрочем, теперешняя его поездка к самому крайнему окоему государства Российского преследовала не одни только рекреационные цели, присутствовал в ней и профессиональный интерес. Побудительной причиной столь масштабного круиза был другой давнишний приятель Горислава — Пасюк.

Любопытно, что, несмотря на многолетнее знакомство, Костромиров до сих пор не знал: «Пасюк» — фамилия это или прозвище? Но как бы то ни было, владельцу оно здорово соответствовало. Причем не только внешнему виду — чертами лица, да и всем обличьем Пасюк изрядно смахивал на одноименное животное, — но и роду его занятий, поскольку тот являлся неформальным вожаком черных диггеров Москвы. Помимо этого, Пасюк был «соучастником» Горислава в нескольких весьма рискованных авантюрах, последней из которых стала история с «Золотым Лингамом», случившаяся года три тому назад[1].

А не так давно Пасюку сделались тесны столичные катакомбы, и он всерьез увлекся иным, хотя и смежным родом занятий — спелеологией. Бог ведает как, но только новый интерес занес его не куда-нибудь, а в отроги Сихотэ-Алиня. А пять дней назад Костромиров получил от него письмо, в котором тот сообщал, что их группа наткнулась на ранее неисследованную пещеру, где они обнаружили остатки загадочного святилища. В конверт была вложена лишь одна фотография, но она настолько поразила ученого, что он немедленно засобирался в дорогу.

Конечно, при таких обстоятельствах логичнее было бы лететь самолетом, но тут Гориславу Игоревичу вспомнилась фраза из докладной записки графа Сергея Юльевича Витте — главного вдохновителя строительства Великого Сибирского пути и тогдашнего министра путей сообщения — императору Александру III: «Как без посещения Мекки нельзя быть настоящим мусульманином, так не проехав из столицы до Дальнего Востока, нельзя будет называться подлинным русским». Это воспоминание решило выбор транспортного средства. В конце концов,