Искатель, 2008 № 10 - Журнал «Искатель»

святилище за неделю никуда не денется, а подобного путешествия — едва ли не через весь континент — он еще никогда не совершал. Хотя успел за свою жизнь побывать не в одном десятке стран.

А потом случилось так, что о его планах проведал старший следователь по особо важным делам Генеральной прокуратуры Вадим Вадимович Хватко — студенческий однокурсник и друг Костромирова. И с таким энтузиазмом вызвался стать его попутчиком, что отказать ему, не обидев, было сложно. Тем более, как рассудил Горислав, лучше делить купе с личностью проверенной, чем с каким-либо неизвестным и, возможно, малоприятным субъектом.

Так-то вот и получилось, что оба этих очень разных человека ехали сейчас, двадцать девятого июля текущего года, в одном купе фирменного поезда «Россия» по Транссибирской магистрали, направляясь прямиком к берегам Японского моря.

Тем временем за окном, несмотря на ясную погоду, окончательно стемнело (поезд тронулся в девять двадцать вечера), а Вадим Вадимович скелетизировал курицу и уговорил коньяк. И немедленно заскучал.

— В картишки, что ли, перекинуться? В дурачка? А? Как ты насчет картишек, профессор?

— Давай в картишки завтра, — предложил Костромиров, включая у изголовья свет и бережно вынимая из рюкзака антикварную на вид книгу с мудреным названием «Обзор некоторых особенностей в мистических верованиях приморских инородцев», — а то мы в один присест выполним всю твою дорожную программу. Потом, мне почитать хочется.

— Что за «дорожная программа»? — поднял брови Хватко.

— То есть как? — усмехнулся Горислав. — Программа трех «к», разумеется.

— Расшифруй, не понял.

— Аты угадай. Примени дедуктивные способности. Как-никак прокурорский работник.

— Ну-у... — наморщил лоб следователь, — «киндер, кирхе, кюхе», что ли?

— Бодает! — хохотнул Костромиров. — При чем здесь «дети, церковь, кухня»?

— Тогда... ку-клукс-клан?

— Ты положительно безнадежен, — притворно вздохнул Горислав. — Ладно, не напрягайся, а то сосуд какой-нибудь в мозгу лопнет. Я имел в виду курицу-коньяк-карты.

— Очень смешно, — скривился Хватко, поднимаясь. — Ну, вот чего: ты себе как знаешь, а я схожу в ресторан, перекушу малость.

— Батюшки! — поразился ученый. — Ты же только умял целую курицу!

— Это был цыпленок, а не курица, — отмахнулся Вадим Вадимович, не без труда протискиваясь в купейную дверь.

Вернулся он глубоко за полночь, крепко навеселе, и не один. С ним вошли еще двое: господин лет пятидесяти в брусничного цвета с искрой костюме-тройке и молодой белобрысый парень с глуповатой улыбкой на бледном рыхлом лице.

— Не спишь, профессор! — обрадовался Хватко. — А я тут как раз составил компанию для преферанса! Знакомься: это вот — Алексей Владимирович, — указал он на господина в костюме.

— Да можно просто Алексей, — ответил тот, ставя на стол четыре бутылки пива. — Предприниматель из Мытищ, направляюсь в Новосибирск. Бизнес и все такое.

— Чертовски рад знакомству, — с язвительной сдержанностью кивнул Горислав Игоревич.

— А это его племянник, — продолжил Вадим Вадимович, — э-э... как тебя?

— Евгений, — хихикнул белобрысый. — Можно просто — Евгениус.

Брусничный господин по наружности был, что называется, видным мужчиной, хотя лицо его, красное и одутловатое, имело вид изрядно помятый.

— Вспомянем студенческую молодость? — не унимался Вадим Вадимович. — Хорош уже киснуть, давай поддержи компанию. Распишем пару партеек.

— Без меня, — коротко отрезал Костромиров. Свое мнение насчет правил их дальнейшего общежития он решил изложить Вадиму утром, когда тот будет трезв и совестлив.

— Категорически? — уточнил мытищинский предприниматель. — А чего так? Не любитель? Ах, какой облом! Вадим, давайте тогда не в преферанс, а в двадцать одно. Как вы на это смотрите?

— В очко так в очко, — с готовностью согласился Хватко. — Сколько на кон?

— На де-еньги? — испуганно протянул Алексей Владимирович. — Ну, разве по стольничку, не больше. Так, подогреть интерес... А что это у вас?

— Карты, — пояснил Вадим Вадимович, предъявляя видавшую виды походную колоду.

— Как же можно такими задрипанными, да еще на интерес? — рассыпчато захихикал предприниматель, шутливо грозя пальцем с массивным золотым перстнем, увенчанным бриллиантом слишком крупным, чтобы быть настоящим. — Вы, небось, все масти уже на ощупь помните, а? Хе-хе! И потом, в двадцать одно положено играть двумя смешанными колодами. У меня как раз имеется пара новеньких, еще нераспечатанных. Вот, пожал-те... Кто банкует? Я? Добро...

Алексей Владимирович извлек из внутреннего кармана две колоды пластиковых карт, с треском вскрыл и ловко стасовал. Костромиров с проснувшимся интересом взглянул на него поверх книги.

В первую сдачу не подфартило белобрысому племяннику, во вторую — перебрал Хватко, потом три раза подряд продул банкомет. И предложил на следующей талии увеличить ставку до трехсот рублей. Хватко явно везло, так что он возражать не стал. Однако же по итогам второй талии, в которой сам был банкометом, оказался в полном проигрыше, отдав обоим понтерам в общей сложности тысячу рублей. Тогда Вадим Вадимович, чтобы поскорее отыграться, поднял ставку до пятисот. Племянник заявил, что это для него «слишком круто», и ушел курить. Воротившись в купе, он сел рядом с дядей, но в игре больше не участвовал, лишь время от времени без всякого повода тихонько подхохатывал каким-то своим мыслям, явно редким и отрывочным; от него тянуло горьковато-кислым запахом травки.

Всего через полтора часа ставка составляла тысячу, а Вадим Вадимович расстался с пятнадцатью тысячами кровных рубликов... К трем часам ночи он проиграл уже двадцать пять тысяч и, пошарив по карманам, обратился к Гориславу с просьбой о займе. Костромиров отказал вежливо, но твердо.

— Что же, — вздохнул Алексей Владимирович, — финита ля комедия? Завяжем на сегодня?

Хватко только руками развел, тихонько чертыхаясь и с обидой поглядывая на Горислава. Было совершенно очевидно, что он проигрался вчистую.

— Спасибо, как говорится, этому дому, — заявил удачливый предприниматель, вставая и сладко, будто кот, сожравший мышь, потягиваясь, — а нам пора к другому. Всем привет и все такое... Евгениус, собери карты.

— Только, прежде чем уйти, — неожиданно отозвался Костромиров, до сих пор на протяжении всей игры хранивший молчание, — верните сначала моему другу деньги. А потом — ступайте с богом.

— Я, конечно, извиняюсь, но вы-то тут при чем? — холодно осведомился Алексей Владимирович. — Вы даже не играли!

— Действительно, Горислав, чего ты? — смутился Вадим Вадимович. — Игра есть игра.

— Не играл, а лезет, — поддакнул племянник.

— Зато вы играли. Притом нечестно.

— Как?!

— Да уж так, — пояснил Горислав Игоревич, откладывая наконец книгу и садясь на постели. — Вы, господин хороший, шулер.

— Это я шулер?! — возмутился предприниматель, сжимая увесистые кулаки. — Вы сами... сами... фуфлыжник!

— Постойте, погодите, — примиряющее заявил Хватко. — С чего ты взял, Горислав?

— Играли вы сдвоенной колодой, так?

— Так, — согласился следователь.

— А в последней талии у вас три бубновых туза вышло и три же крестовых семерки, чего быть не может, согласен? И это лишь один пример, он проделывал