Тёмные очки - Джон Диксон Карр

когда дело касается меня, – но он сказал, что хочет устроить небольшое испытание. Он предложил им принять участие в психологическом опыте, который в свое время проводился в каком-то университете. Сказал, что устроит им небольшой спектакль. А в конце им будет предложено ответить на ряд вопросов в связи с тем, что только что они видели. И он готов поспорить, что шестьдесят процентов ответов будут неверными.

Доктор Джо обратился к майору Кроу:

– Вы же знаете Маркуса. Я всегда говорил, что он похож на этого профессора – как его там… ну, вы знаете, нас постоянно заставляли читать его книги, когда мы учились в школе… тот самый, который был способен пройти двадцать миль ради того, чтобы найти какой-нибудь никому не нужный цветок и дать его точное описание. А уж если Маркусу втемяшится в голову какая-нибудь идея, ему непременно нужно ее осуществить тут же, на месте: хлоп-шлеп – и готово! Вот они и разыграли эту сценку. А в середине представления… ну, в середине является какой-то неизвестный и убивает Маркуса. Если я правильно их понял, все они видели убийцу, следили за каждым его движением. И в то же время все они говорят разное и не могут прийти к согласию ни по одному пункту.

Доктор Джо замолчал. Его голос превратился в хриплый крик, лицо пылало, глаза были такие, что Эллиоту на миг показалось, что он не выдержит и расплачется. Зрелище было бы карикатурное, если бы не было ясно, что бедняга абсолютно искренен.

– А как выглядел убийца? – спросил майор Кроу. – Разве они не могли дать его описание?

– Нет. Он был весь закутан, настоящий человек-невидимка.

– Как это?

– Ну, это же известно. Длинный плащ, поднятый воротник, шарф, закрывавший голову и лицо. Темные очки, шляпа, надвинутая на самые глаза. Вид довольно страшный, по их словам, однако они считали, что так полагается по спектаклю. Господи, какой ужас! Это чудовище входит в комнату…

– Однако…

– Простите меня, сэр, – вмешался инспектор Эллиот. Ему хотелось выстроить все факты в соответствующем порядке, поскольку он начинал понимать, что это дело – весьма крепкий орешек. – Вы говорите, что «они» это видели. Кто это – «они»?

– Профессор Ингрем, Марджори и этот молодой, Джордж, как его там дальше…

– Больше никого не было?

– Никого. Мне, по крайней мере, неизвестно, был ли кто-нибудь еще. Маркус хотел, чтобы я тоже присутствовал. Но как я уже говорил, у меня были вечерние визиты. Маркус сказал, что он собирается начать довольно поздно и подождет меня, если я обещаю прийти не позже полуночи. Я, естественно, не мог ничего обещать. Сказал, что постараюсь, но, если не приду до без четверти двенадцать, пусть начинает без меня.

Доктор Джо раза два высморкался и успокоился, пришел в себя. Он сел, вытянул свои огромные руки, похожие на медвежьи лапы, и уронил их на колени.

– В котором часу началось представление? – продолжал Эллиот.

– Точно в двенадцать часов, как они говорят. Это единственный пункт, черт возьми, по которому у них нет разногласий.

– Теперь о настоящем убийце, доктор. Вы можете нам что-нибудь сказать на основании своих собственных сведений?

– Нет! В двенадцать часов я только-только выходил от пациентки на другом конце города. Трудный случай – роды. Я думал, что сумею сюда доехать, чтобы поспеть к началу. Но не успел. Приехал примерно в десять минут первого, только для того, чтобы убедиться, что бедняге уже ничем не поможешь, – ни я, ни кто-нибудь другой ничего не смог бы сделать.

Тут, по-видимому, какая-то новая мысль засветилась в его мозгу. Он поднял покрасневшие глаза.

– Но я вам скажу кое-что другое, – продолжал он угрожающим голосом. – Во всем этом деле есть одна хорошая сторона, одно преимущество. Уж я-то им воспользуюсь! Я суну его им в глотку, будьте уверены!

Послушайте, инспектор. Вы говорите, что приехали сюда по делу об отравленных конфетах в лавке миссис Терри, поэтому вы, вероятно, догадываетесь, что именно я хочу сказать, но я все равно скажу. Вот уже больше трех месяцев, почти что четыре, люди в городе твердят, что моя племянница – убийца. Они утверждают, что она отравляет людей, чтобы посмотреть, как они корчатся в предсмертных муках. Мне они этого не говорят. Пусть бы попробовали! Но ведь утверждают же! А теперь я заставлю их заткнуться! Ведь ясно одно: кто бы ни убил моего брата, это не Марджори. Значит, она не может быть отравительницей. Даже если Маркусу пришлось поплатиться жизнью, для того чтобы это доказать, дело того стоит. Вы слышите меня? Стоит!

Он вскочил с несколько виноватым видом и опустил кулак. Дверь в противоположном конце комнаты, ведущая, по всей видимости, в коридор, отворилась, и в комнату вошла Марджори Уиллс.

В музыкальной комнате была хрустальная люстра, и все электрические свечки в ней горели. Войдя в комнату, Марджори прищурилась от слишком яркого света. Она быстро, неслышно прошла в своих черных туфельках по ковру и положила руку на плечо доктора Джо.

– Пожалуйста, пойдемте наверх, – взволнованным голосом попросила она, – мне не нравится, как дышит Уилбер.

Потом она огляделась и испуганно вздрогнула, увидев всех остальных. Поначалу ее серые глаза ничего не выражали; только когда она увидела Эллиота, они задержались, сощурившись, на его лице. В них было настойчивое желание сосредоточиться, вспомнить, но оно исчезло, когда она взяла себя в руки.

Она сказала:

– Мы с вами… мы когда-нибудь раньше встречались?

Глава четвертая

Черные очки

И тут Эллиот сделал еще одну ошибку. По причине, известной ему одному, он ответил резко – даже не просто ответил, а рявкнул, – так что главный констебль обернулся к нему с удивлением.

– Мне кажется, что нет, мисс Уиллс, – сказал он. – Не хотите ли присесть?

Она по-прежнему смотрела на него, словно пытаясь что-то сообразить; а уж как оживились его собственные воспоминания, не стоило и говорить. Никогда в жизни не встречал он человека, чье присутствие ощущалось бы с такой невероятной силой, это было похоже на физическое прикосновение. Он, казалось, знал, что она будет делать, как повернет голову, как поднимет руку, как поднесет ее ко лбу.

– Напрасно ты так волнуешься, Марджори, – сказал доктор Джо, погладив ее по руке. – Этот человек – инспектор из Скотленд-Ярда. Он…

– Скотленд-Ярд! – сказала девушка. – Неужели дело так плохо?

И вдруг рассмеялась.

Потом сразу же перестала, причем эта веселая вспышка так и не коснулась ее глаз. Эллиот не забыл ни одной самой мелкой подробности: он помнил и блестящие темно-каштановые волосы, заправленные за уши, так что локоны вились на шее; широкий лоб, дуги бровей, задумчивые серые глаза; губы, которые, казалось, всегда находились в покое. Он видел теперь, что