Искатель, 2010 № 11 - Журнал «Искатель»

«Хороша...»

— Семен Р-одионович! — глянул на вошедшего кадровика полковник. — К вам зайдет мой новый помощник. Мы его пе-р-еводим из канцелярии на офице-р-скую должность. Вам надо будет подготовить п-р-едставление.

— Слушаюсь.

При выходе разглядел золотисто-смуглое лицо женщины в черном и заспешил к себе. В кабинете сдвинул бумаги в сторону и никак не мог прийти в себя. С ним что-то происходило. Перебойный стук сердца. Нытье в груди. Дошло: причиной такого состояния была увиденная в приемной женщина.

Не в силах взяться за дела, он уставился в заоконную синеву и чего-то ждал. Несмотря на нудные звонки, к трубке не прикасался.

«Неужели это она помощник шефа? — думал он о женщине. — Перешла из канцелярии. Значит, была вхожа даже в кабинет к генералу...»

Она не пришла ни на следующий день, ни через день, не поздоровалась с ним в коридоре.

И вдруг:

— Разрешите к вам?

— Конечно же, конечно... — перехватило дыхание у Куцова.

— Меня к вам Квашнин послал...

— Знаю-знаю... — застучал лихорадочно пальцами.

— Вы скажите, что я должна вам принести?

— Так-так... Первое, заполнить анкету... Или давайте упростим все. Я сейчас в учетке возьму ваше личное дело... Вы можете подождать?

— Хорошо. — Женщина потянулась к отдельно стоящему аппарату.

— Не трогайте! — воскликнул Куцов. — Это с шефом!

— Мне он и нужен.

Она подняла трубку:

— Козлик, ты меня еще не хватился? Я у кадровика...

— Н-н-апомните мне вашу фамилию, имя и отчество.

— Мышлова Антони...

В ушах щелкнуло. По телу побежал холодок.

— Семен Родионович! Что с вами?

— Ничего, ничего...

Он выскочил.

Оказавшись в коридоре, оперся ладонью о холодную стену:

— Мышлова... Мышлова Антони... Вот она... Красючка...

Сбежал на этаж ниже. В заставленном под самые потолки стеллажами помещении полез по лестнице и, чуть не упав, на верхней полке в кипе других папок нашел серенькую папочку с атласными завязочками и чернильной надписью: «МЫШЛОВА АНТОНИНА ВАСИЛЬЕВНА».

Еще пребывая в некотором замешательстве, поднялся на свой этаж.

— Что-то вы бледны... — сказала помощник Квашнина.

Захотелось съязвить: да неужели? Но только произнес нечто невразумительное. Прижимая локти к подлокотникам, чтобы не была заметна дрожь рук, развязал тесемки. Раскрыл папку.

— Принесите фотографию... Копию диплома... Копию свидетельства о рождении сына... Сведения о муже...

— Я не была в браке...

— П-простите...

Когда она вышла, Шимон Аронович долго сидел недвижимым. Он не мог ответить себе на вопрос, почему эта женщина такой испепеляющей внешности не устроила личную жизнь.

Вспомнил Гончакова.

— Вам, Владимир Григорьевич, такая не по зубам... Вас в порошок изотрут, если с ее головы упадет хоть волосок...

Со службы Куцов направился пешком, намереваясь часовой прогулкой развеять туман в голове. Невольно поглядывал на вытянувшиеся вдоль тротуаров кусты, которые казались похожими на те заросли, где когда-то нашли труп Курашкина. Он смотрел на застекленные балконные веранды, воспламененные заходом солнца, и думал: неужели женская красота в этом мире может все. Увидев двигающуюся впереди сутуловатую фигуру, решил, что это Гончаков, и поспешно перешел на другую сторону улицы.

6

После разговора со Скорлуповым Гончаков нервничал: желание начальника было прозрачнее прозрачного, но для Владимира изначально неприемлемым. Его волновало совсем другое. Он взвешивал все «за» и «против» в своих выводах о невиновности парней — не дал ли маху? И настолько ли веско алиби арестованных? Те на десяти листах расписали все до минуты, где были в тот вечер, что делали... И все подтверждалось...

А как себя вел сыщик Шурупов? Бывший следователь, а теперь кадровик Куцов? Не рано ли растрезвонили о раскрытии убийства? Эх, кому что. Кому сидеть, а кому лишь бы урвать свое, пусть и ценой жизни других.

Гончаков в общих чертах представил себе действия в тот вечер матери Мышлова, которая, увидев сына в крови и грязи, видимо, отмыла его, отстирала одежду, а утром спрятала его у бабки.

Владимир подумывал и о заторе, который возник в расследовании после того, как всплыла фамилия Мышлов.

Все это вместе взятое укрепило Гончакова в мысли, что Мышлов причастен к убийству Курашкина, и он уже стал готовить материалы, чтобы идти к прокурору за санкцией на арест подростка, как снегом на голову свалилось указание:

— Передать дело Банайлову!

— Кому, кому?.. — не сразу въехал Гончаков.

Поняв, всплеснул руками:

— Да-к ведь он с Шимоном одного поля ягоды...

— Вы как отзываетесь о своих коллегах?

Ничего не оставалось, как подчиниться.

На Гончакова посыпалось со всех сторон. Его стали без удержу заваливать уголовными делами, без всякой меры ставить дежурить и посылать в рейды, к чему следователей, как правило, не привлекали. Хотели сломить непокладистого сотрудника.

Скорлупов лично контролировал каждый шаг Гончакова и искал случая, когда тот оступится, а тогда уж он его раздавит.

Когда в следственном управлении подвели годовые итоги работы всех следователей области, то выяснилось, что у Гончакова показатели самые высокие, и вскоре портрет райотдельского сотрудника, окаймленный бронзовой каемочкой, заиграл лаком на Доске почета рядом с генеральским кабинетом.

Куцов, проходя мимо растянувшегося во всю стену стенда, кривился и отворачивался, но иной раз нет-нет да и посмотрит в словно наэлектризованный угол, откуда невозмутимым взглядом смотрел Владимир Григорьевич.

Понимая, что его все равно не оставят в покое, Гончаков пытался сменить место работы. Его давно тянул к себе начальник информационного центра подполковник Рогов — подтянутый офицер с пригожим лицом. Но когда тому на стол легла присланная нарочным из райотдела характеристика на возмутителя спокойствия, обвинявшая его в различных грехах, Рогов загородился руками:

— Не могу... Вы всех моих сотрудниц поимеете...

Выяснив, откуда веет такое, Гончаков ворвался к Скорлупову:

— Это вы мне клеймо бабника повесили?

— А помнишь случай с «волжаночкой»?

— Помню.

Был еще вариант: Гончаков пошел к председателю суда. Но председатель в привычной для судей манере заволокитил дело.

— Что вы решили? — встретил председателя Гончаков.

— Да ты знаешь... Да ты знаешь... — понес тот в ответ.

«Снюхались все! — пронизало нутро. — Хотят, чтобы я в дворники согласился...»

7

Гончакову попало дело о разбое: был установлен преступник — некто по кличке Марадона, верткий парень, похожий на известного бразильского футболиста.

С Марадоной судьба уже сталкивала Гончакова. Намучался он тогда: Марадона избил заведующего магазином, но его не позволили тронуть.

Гончакову шепнули по секрету, что Марадона — личный агент одного полковника и что тот своего питомца не сдаст никогда...

Но Гончаков не был бы Гончаковым, если бы...

Случайно столкнувшись носом к носу с Марадоной в коридоре изолятора временного содержания, другими словами КПЗ, он догадался: Марадона отрабатывал свою свободу подсадной уткой.

Гончаков напечатал санкцию на арест — и к прокурору. Тот был в прекрасном