Искатель, 2010 № 11 - Журнал «Искатель»

Гончаков извлек из портфеля конспект лекции.

— А что такое школа глухонемых? — со среднего ряда спросил курносый паренек в белом халате.

— Это школа милиции... Там что ни втолковывай, все мимо ушей.

Зал громыхнул смехом.

— Развеялись? А теперь давайте настраиваться на работу. Сегодня я вам расскажу про российское право во времена Ивана Грозного.

— Как страшно!

Взялись за пишущие ручки.

— Скажите, а как обстоит дело с теми, кто невинно осужден в наше время? — спросил курносый.

— Как во времена Грозного! — ни с того ни с сего ответил Гончаков.

— А почему?

— Потому, что такой же беспредел! А теперь слушайте...

Когда прозвенел звонок на перемену, Гончаков утолкал в портфель конспект и, обходя учительскую, откуда летели горланящие под гитару голоса, вышел на улицу. Шел навстречу ветру и людскому потоку. Вокруг жужжали шинами троллейбусы, визжали тормозами машины, ругаясь, сновали прохожие. Владимир все видел и вместе с тем ни на ком конкретно не задерживал своего внимания. Он шел и шел. И ему хотелось дожить до той поры, когда правовой беспредел исчезнет из жизни народа.

Валентина испуганно глянула на мужа воспаленными глазами:

— Воды пошли...

Гончаков кинулся к телефону. Позвонил в «скорую». Потом проводил жену к лифту. Помог спуститься с крыльца. Машина с красным крестом мягко поплыла в тень бетонных домов.

Дежурная врач оказалась знакомой Гончакова. Он когда-то помог ей избавиться от домогательств заведующего отделением.

Она успокоила:

— Владимир Григорьевич! Не волнуйтесь... Моя смена...

Утром дома раздался звонок.

— Кто? — вскочил Гончаков. — Ма...

— Девочка... — раздалось оттуда.

Как бы споткнувшись на полуслове, Гончаков поправился:

— Поздравьте Валю... Я скоро буду...

3

Увидев приказ о присвоении Мышловой очередного звания, Куцов отвалился на спинку кресла: сейчас сообщу радостное известие и посмотрю на ее реакцию.

— Это Семен Родионович с кадров, у меня тут есть одна приятная новость...

Когда она присела рядом на стул и ее локоть коснулся поверхности стола, Куцов пододвинул скрепленные степлером листы:

— Читайте!

Он смотрел на бархатистые женские руки, вдыхал пряный запах шелковистых волос и чувствовал, как молотком стучит сердце.

Она подняла лицо и улыбнулась широкой и заразительной улыбкой, на которую невозможно было не ответить.

Внутри Куцова всколыхнулось. А она встала и вышла.

Куцов вскочил и заметался по кабинету. Потом по высоченным управленческим коридорам, в считанные минуты преодолевая длинные этажи, крутые лестницы, надеясь снова увидеть ее.

Услышав из своего кабинета долгие гудки межгорода, вернулся.

Звонил куратор из Министерства.

— Капитан Куцов?

— Так точно!

— У меня тут интересуются из Верховного суда, кто такой бывший следователь Гончаков?

«И там уже нарисовался!» Настроение испортилось.

Голову прострелила тяжелая мысль: неужели сам допрыгался? Теперь выяснят, что протокол собрания был поддельный, что задержание подростков незаконное, что следствие наворочано, — и ему кранты... Разве он сможет все свалить на Скорлупова?

— Алло! Вы куда пропали?

— Я вспоминаю... Их тут, уволенных, знаете сколько. А, вот, вспомнил. Был такой. Уволен за пьянку.

— А с судом что?

— С каким судом?

— Он жалуется, что осудили кого-то незаконно.

— Мы в суды не лезем, не имеем права... Хотя слышал, что он и там какой-то скандал учинил... Но об этом лучше справиться у...

— Ладно! Вы только сегодня же отбейте на мое имя телетайп, что уволен тогда-то и за то-то...

Шимон Аронович вытер о штору вспотевший лоб:

— Это мы махом...

Он заспешил к Квашнину, но того на месте не оказалось. Как ему по секрету сообщили управленческие постовые, заместитель генерала еще перед обедом уехал куда-то с букетом роз.

4

С раннего утра Куцов крутился в приемной Квашнина. Как подобает начальству, полковник задерживался. Не было и его помощника. Появился довольный Квашнин к полудню: волос на голове лоснился, кожа лица светилась, парадный мундир отливал золотистыми пуговицами.

«Похоже, хорошо времечко провел...» — подумал кадровик и доложил о звонке из столицы.

— Вот ду-р-ья башка! — Квашнин сразу потянулся к справочнику.

Переговорив с министерским куратором, полковник махнул рукой:

— Я сейчас еще к гене-р-алу схожу. Пусть и он свяжется. Ст-р-аховкав нашем деле не пов-р-едит. Идите, голубчик, к себе... Если понадобитесь, я вас п-р-иглашу...

Из забытья Куцова вывел дверной скрип.

— Я не помешала? — заглянула Мышлова в плотно обтягивающей бедра юбке и рубашке с галстуком.

Шимон Аронович сначала как бы и не узнал помощника шефа. Неестественная для женщины форменная одежда. Прямо из люфтваффе какого-то.

— Семен Родионович! Я вам фотокарточку принесла...

— Спасибо, спасибо.

Он задержал в пальцах атласный квадратик, с которого на него глянула до слащавости яркая женщина-офицер.

Извлек из сейфа ее личное дело, развязал тесемочки, вынул ее фото в гражданском. Долго пытался уголками нового фото в форме попасть в приклеенные картонные уголки.

— Нате, — протянул он пожелтевшую карточку в гражданке.

— Семен Родионович, дарю ее вам...

— Мне?

— Семен Родионович, ну я же не слепая... — Она ни с того ни с сего чмокнула его в лоб и, оставив фото, выскользнула.

5

Гончаков ждал ответа из Верховного суда. Молчание фемидной власти наводило на размышления. Когда жена после родов пришла в себя и сама смогла ухаживать за ребенком (девочку назвали Аленкой), он собрался в Москву.

В занимавшее целый квартал здание Верховного суда Гончакова долго не пускали, мурыжили у бюро пропусков.

Оказавшись наконец в крошечном зальчике, он не сразу сориентировался. Молчаливый судья в мантии смотрел на него выжидающим взглядом. Гончаков стал рассказывать все сначала. Говорил и не мог понять, слушают его или нет. Выложил свои доводы, рассказал про алиби уже осужденных, не забыл упомянуть и про методы получения признательных показаний и, ожидая вопросов, замолчал.

Прорезался скрипучий голос судьи:

— Я на прошлой неделе знакомился по этому делу с жалобой адвоката... Если мне не изменяет память, Генкина... Так это правда, что он уже не работает в коллегии?

— Не знаю, — пожал плечами Гончаков.

— А скажите, за что вас уволили из милиции?

— Разве я к вам с этим приехал? — насупился Гончаков.

— Но мы же должны знать, с кем имеем дело...

— Да за пьянку! — съязвил Гончаков.

— Вот видите...

В комнате свинцово повисла тишина.

— Ах, так! — вдруг взорвался Гончаков. — Выходит, вы вместо того, чтобы вникнуть в существо, на меня компромат собирали... Вам то, что из людей выбили показания, ничто!

— Разошелся! Потише тут...

— А чего тише? Интересно, как вы посмотрите на то, если я сам выловлю убийц! Возьму показания таким же способом и выложу перед вами! Что вы тогда скажете?

Гончакова трясло. Он никак не мог прийти в себя. Представитель высшей судебной власти оказался заодно со скорлуповыми, мышловыми, Квашниными!

Всю ночь, не ложась, Гончаков