Мы не отбрасываем тени - Ли Тонгон

– Я убил! Но… но… я могу убить человека идеально!

Слова, которые я только что выплюнул, звучат странно даже для меня самого. До степени стыда. Я сказал чистую правду, но для любого это прозвучит как бред. Однако я пришел к выводу, что это единственный способ выйти отсюда живым. Я не вижу, какое выражение лица сейчас у Ким Пхильчжона. И он не отвечает мне. Слышен пугающий стук каблуков, тело дрожит. И начинается беспощадное избиение, писк в ушах исчез. С ушами что-то не так. Перед глазами на миг все побелело, потом снова прояснилось. В лице что-то хрустнуло. Не могу дышать. Если так пойдет дальше – мне конец.

– Значит, ты подтверждаешь, что это ты его убил, так?

Ким Пхильчжон неспешно встает с кресла и говорит это. Я смутно слышу его голос, но не понимаю смысла слов. Моя голова бессильно поникла. Челюсть не закрывается. Теперь слюна с еще большим количеством крови просто течет ручьем. Перед глазами все серое и туманное. Умираю.

– Кого… угодно… убью… всех… могу… уб-бить… пожалуй-ста… по-ща-ди-те.

Я выдавливаю из себя все слова, на которые еще способен.

Ким Пхильчжон, слушая это, садится передо мной на корточки. Он делает знак людям, которые меня держали, и те опускают меня на пол. Освежающий запах, напоминающий о море.

– Что ж, слова мне нравятся. Но как я могу в них поверить?

Я лежу на полу, распластанный, как кусок глины. Ким Пхильчжон стоит близко, и я слышу его слова. Я должен выжать из себя все остатки сил, чтобы ответить ему. Иначе – и меня в бочку.

– Того… ублюдка… убью…

Я едва поднимаю дрожащую как осиновый лист руку и указываю на начальника охраны, который только что с таким упоением меня избивал.

– Что? Убьешь его?

Ким Пхильчжон поворачивает голову в сторону начальника охраны. Я роняю едва поднятую руку и издаю утвердительный звук, похожий на рык зомби. Ким Пхильчжон продолжает смотреть на начальника охраны. Они обмениваются странными взглядами.

– Адрес… район, где живет… дайте… месяц.

Слова больше не выходят. С челюстью что-то случилось, звуки вытекают вместе со слюной. В горле скопилось столько крови, что голос звучит как скрежет металла по стеклу. Я понимаю, что мои слова сейчас похожи на бред сумасшедшего. Понимаю, что Ким Пхильчжон, скорее всего, не поверит. Но это единственный способ выбраться отсюда живым. Другого пути нет.

Ким Пхильчжон, кажется, понял, что я хотел сказать. Правда, это лишь мои предположения, я без понятия. Я лишь едва приподнимаю взгляд и смотрю в лицо этого типа, начальника охраны. Он шевелит губами и напрягает челюсть. Похоже, мои слова его изрядно разозлили.

– Как вы на это смотрите, господин начальник охраны?

– Можете дать ему мой домашний адрес, все что угодно. – Начальник охраны говорит это, слегка склонив голову.

Ким Пхильчжон щелкает пальцами.

– Ладно, Чонхёк, даю тебе ровно месяц. Найди свой кошелек и встретимся здесь в десять вечера. Адрес этого места я положу в кошелек.

Ким Пхильчжон поднимает мой кошелек над головой и передает его начальнику охраны.

– Простите, что перебиваю, но вы действительно собираетесь его просто так отпустить? – спрашивает тот, почтительно принимая кошелек двумя руками.

– Да, все нормально. – Ким Пхильчжон слегка поворачивает голову и отвечает ему. Затем снова переводит взгляд на меня: – То самое «идеальное убийство», о котором ты говорил. Если докажешь – прощу тебе смерть сына и еще денег щедро отвалю. Но если соврал… ну, сам понимаешь. И не надейся, что схема типа «выйду отсюда, заявлю в полицию и раззвоню прессе» сработает. Понял? И даже не думай сбежать.

У меня не осталось сил даже на ответ. Каждый прерывистый вдох ради выживания дается с трудом. В такой ситуации у меня нет ни малейшей мысли о том, чтобы на кого-то заявлять в полицию. А мысли о побеге я отбросил еще в самом начале.

– Район Каннам, квартал Намгу.

Ким Пхильчжон достает из кармана свой кошелек, вынимает одну купюру в 50 тысяч вон [5] и аккуратно кладет ее мне на голову.

– А это на дорогу.

Охранники развязывают мне запястья и лодыжки. После этого Ким Пхильчжон уходит вместе с охраной. Не знаю, почему он поверил моим словам. Как бы то ни было, я выжил. Едва я осознаю это, как отключаюсь.

Глава 4. «Поющая стрела»[6]

Медленно открываю глаза.

«Где я?»

Чувствую, как лежу щекой на цементном полу, вторая же половина лица полностью лишена чувствительности. Во мне совсем нет сил. Перед глазами купюра в 50 тысяч вон. Перед волной чудовищной боли в голове проносятся лишь две мысли: «Жив» и «Сколько я здесь пролежал?».

Сразу после того, как Ким Пхильчжон ушел, я потерял сознание. И хотя сейчас я пришел в себя, лежу совсем неподвижно, как труп. Вскоре все же пытаюсь приподняться. Однако стоило лишь слегка напрячь мышцы, как по всему телу, подобно молниям, проносится боль. Нет, нужно убираться отсюда. Постепенно, сантиметр за сантиметром, я выпрямляюсь из позы эмбриона и ложусь на спину. Я пролежал так долгое время, смотря в пустоту, прежде чем снова предпринял попытку подняться. Боль буквально сковывает меня, но я не могу лежать здесь вечно. С непонятно откуда взявшейся волей внутри себя я заставляю себя выйти из здания.

Похоже на заброшку. Хотя нет, скорее, еще строят. Из-за кромешной тьмы на улице здание не рассмотреть, но это явно не жилой дом или завод, больше похоже на склад. Я осматриваюсь по сторонам с согнутой, как у креветки, спиной. Шея совсем не двигается, поэтому я иду, поворачивая все тело целиком.

Сплошной мрак. Вдалеке виднеется один фонарь. Я иду по вытоптанной шинами дороге и выхожу к шоссе. Атмосфера такая, будто сейчас выскочит призрак или монстр. Однако во мне ни капли страха.

Я вышел на дорогу, но, не сделав и пары шагов, падаю прямо посреди пути. Голова так сильно кружится, что идти невозможно. Тело не слушается, словно сломанный механизм. Достаю из кармана брюк телефон. Экран вдребезги, но, к счастью, пользоваться им еще можно. Когда я пытаюсь вызвать такси через приложение, телефон выскальзывает из рук. Я так бессилен, что не могу сфокусировать взгляд даже на руке прямо перед собой. Все вокруг меня искривляется так, будто сейчас землетрясение. В ушах гул, словно я под водой…

Я резко открываю глаза. Белый потолок, яркий свет. Больница.

– Вы очнулись? – сонливо зевая, спрашивает врач с планшетом