Мы не отбрасываем тени - Ли Тонгон

компании прошло 3-ю фазу испытаний, и цена подскочила до 28 тысяч. Более того, цена ежедневно упиралась в верхнюю планку, и предложений на продажу просто не оставалось. Сейчас на счете ярко-красными цифрами светится сумма в размере 770 миллионов вон. Пока я смотрю в экран как заядлый игроман, звенит забытая раскладушка.

Продавай

Ни секунды не колеблясь, сразу же все продаю. Даже после вычета комиссий и налогов остается сумма в районе 700 с лишним миллионов. Расплываюсь в широкой улыбке. Кажется, сейчас разражусь безудержным смехом. Холодок на затылке уже можно игнорировать. В моих глазах отчетливо светятся только цифры с девятью нулями. Убийство – это грех? Омут зла, откуда нет выхода? Вся эта бесполезная философия уже давно погребена под кучей денег. И снова звенит раскладушка.

Human & Robot

Тут же на все деньги купил акции Human & Robot. Теперь нет ни сомнений, ни тревоги – только абсолютная вера и радость. Когда цена акций выросла на 30 %, я их продал. Так повторилось несколько раз. Сообщения приходили с интервалом в несколько дней: 5 %, 10 %, 8 % – постоянная прибыль. Иногда акции падали, как при банджи-джампинге[8], но я совсем не волновался. Через несколько дней все восстанавливалось, счет раздувался. Так прошли те самые три месяца, о которых говорил Ким Пхильчжон. Только что мне пришло еще одно сообщение, и я распродал все акции. На моем счете оказалось 2,2 миллиарда вон. У меня перехватило дыхание. В теле разлилась приятная слабость. И тут раскладушка снова издала звук уведомления.

В 6 приходи на склад.

Я встаю с места. Время – три часа дня. Если сложить время на такси и пеший путь до склада, выйдет примерно два часа, так что у меня остается еще час свободного времени. Теперь я прихожу в себя. Три месяца я просидел дома, не отрываясь от графика акций. Тело чешется, так как я не мылся. Иду в ванную. В зеркале вижу свое отражение. Волосы сальные, под глазами огромные темные круги. Борода выросла клочьями. Вид у меня как у бомжа. Нос кривой. После того как он был раздроблен, я не получил должного лечения, и он сросся неправильно. На щеке видны бледные желтоватые следы от синяков. Оставив в покое свое отражение, я умываюсь. Кажется, впервые за несколько месяцев я почувствовал на себе воду. Вместе с грязью смывается все лишнее, на душе становится свежо и легко. 2,2 миллиарда. Сначала на лице появляется слабая улыбка, но вскоре она перерастает в безудержный хохот. Я счастлив. Никогда еще я не был так счастлив, даже когда пил виски под джаз в баре. Мне так легко. Неужели это и есть то самое чувство, когда кажется, что можешь взлететь?

Тщательно вымывшись, я вытираюсь и одеваюсь. Ловлю такси. Выхожу на полпути и иду к складу. Дохожу до склада и захожу в ту самую комнату, где всегда встречался с Ким Пхильчжоном. Тот сидит в кресле. Я с будничным видом сажусь в кресло напротив. Столкнувшись с ним лицом к лицу, я все же нервничаю, но определенно меньше, чем раньше. С 2,2 миллиардами на счете я чувствую себя ближе к нему. Конечно, он мне даже в подметки не годится. Но ощущение все равно присутствует.

– На, возьми, – говорит Ким Пхильчжон, прерывая мои самодовольные мысли. Я замечаю листок бумаги в его руке и молча встаю забрать его, а затем сажусь обратно. На листке фото мужчины и текст.

– Его зовут Чхве Пхиль. Довольно влиятельный продюсер на государственном телеканале. Вечно в поисках материалов против компаний и предприятий, пуская эти материалы в эфир. За кулисами вместе с кем-то ставит на понижение акций этих компаний и зарабатывает деньги. Из-за него много коммерсантов разорилось. В общем, ко мне, а уж тем более тебе отношения никакого не имеет. Ты все понял?

Пока Ким Пхильчжон произносит эту речь, я изучаю информацию на листке. На фото изображен мужчина с неприятным, злобным лицом. Чуть сбоку указано имя, домашний адрес, номер офиса телеканала. Чуть ниже – информация о его жене и двух маленьких сыновьях.

– У… Он живет не один, – дочитав и уже складывая листок, сказал я.

– Верно. Это проблема?

Проблема ли… Я предпочитал убивать жертв в стенах дома. Точнее, просто так всегда получалось. Но если в доме есть кто-то, кроме цели, нужно использовать другой метод. Это значит, что мне придется полностью перекроить подход, которым я пользовался до сих пор. Но в целом костяк остается тем же, так что, думаю, справлюсь.

– Это первый раз, когда есть семья. Если будут проблемы – свяжусь с вами.

Я говорю лишь часть правды, стараясь выглядеть максимально невозмутимым. Я не должен сеять в нем зерно сомнения в моей компетентности. Если Ким Пхильчжон перестанет мне верить, я труп.

– Ага, ладно, ладно. Связывайся в любое время, не стесняйся, – улыбаясь, отвечает Ким Пхильчжон, но от этой улыбки веет опасным холодом. Я абсолютно уверен. И семья этого человека… Два сына только пошли в начальную школу. Жена живет вместе с ними. Убийство Чхве Пхиля разрушит семью. Моя почти угасшая совесть подает слабые признаки жизни. Едва это неприятное чувство начинает нарастать, как перед глазами проносятся пачки денег. Даже если я изменю метод убийства, на выполнение работы уйдет максимум четыре недели. Значит, за месяц я заработаю 600 миллионов.

600 миллионов… 600 миллионов… 600 миллионов.

Сумма эхом отдается в голове.

– Ну что, примерно месяца хватит? – спрашивает меня Ким Пхильчжон. Месяца вполне достаточно, да и предложение в любом случае придется принять. Но для начала у меня есть кое-какой вопрос.

– Похоже, из-за него пострадало немало людей?

Ким Пхильчжон кивает. Ответ, кажется, позволяет угаснуть остаткам совести. Внезапно на меня наваливается чувство ответственности, но в голове ни намека на мысль о том, что я ошибусь.

– С учетом домашнего адреса и соблюдения мер безопасности это займет около месяца. А как я получу деньги?

Все же мысль об убийстве человека не дает покоя. Я оборачиваю это неприятное чувство в обертку «он плохой парень» и закапываю как можно глубже в 600 миллионов.

– Как хочешь. Переводить на счет тебе не очень, да? Наличкой, золотом? Часы? Главное выполни работу, а там уж на твой вкус. Все устрою.

Вместе с его словами перед моими глазами как наяву проносятся пачки наличных, на которых изображена Син Саимдан[9], сверкающее золото, дорогущие брендовые часы, итальянские иномарки, – все то, что можно купить на 600 миллионов.

– Тогда