Мы не отбрасываем тени - Ли Тонгон

бутылок с алкоголем, каждая из которых стоила несколько миллионов вон. Одежда ценой в сотни тысяч вон копилась коробками вокруг бутылок. За месяц я потратил 100 миллионов. Как-то паршиво на душе. Но ничего. Денег все еще навалом.

Вчера, когда я рассматривал бутылку только что купленного алкоголя, вдалеке раздалась вибрация. Это была раскладушка, которая стояла на зарядке. Я совсем забыл о ее существовании. На этот раз мне звонили.

Я принял вызов и приложил телефон к уху.

– Как поживаешь? – раздался голос Ким Пхильчжона.

– Так. – От нервов отвечал сухо.

Какое-то время происходил пустой разговор ни о чем. Я встал и ходил по комнате, слушая его. Чувствовалось, что он в хорошем настроении из-за исчезновения Чхве Пхиля. Я ощущал, как с его стороны растет доверие ко мне.

– Ладно, найди на чем можно писать.

Я подобрал валяющийся на полу чек и шариковую ручку (даже не знаю, когда в последний раз ею пользовался) и проверил, пишет ли.

– Да, говорите.

– Имя – Ким Сонгук, депутат Национального собрания. На публику он говорит, что сделает жизнь торговцев лучше, а за спиной разгоняет профсоюзы. Брал взятки, занимался лоббизмом, организовывал женские сексуальные услуги с целью подкупа должностных лиц. В общем, полный набор, но важно то, что он с нами никак не связан. Сейчас назову адрес дома, записывай подробно.

Депутат? Услышав слова Ким Пхильчжона, я замер с ручкой в руке. Такое чувство, что мы перепрыгнули сразу через несколько ступеней.

– Подождите. Депутата… действительно можно трогать? – сказал я, немного дрожащим голосом.

– Депутат что, бог? – небрежно парировал Ким Пхильчжон.

– Нет, не в этом дело…

Это липкое и тревожное чувство… я ощущал, что это черта, которую нельзя переступать. И, честно говоря, мне было страшно связываться с депутатом.

– Но если депутат пропадет, это ведь не спустят на тормозах? Когда исчезают обычные люди, то это не вызывает такого резонанса… Но тут… Я боюсь, что не справлюсь с последствиями.

– У тебя будет полно времени. Неважно, сколько это займет. Давай действовать безопасно и не спеша. Разве я поручил бы тебе дело такого уровня, если бы не верил в тебя? Ты безупречен! Даже если полиция начнет расследование, как ты и говорил, улик не будет, что они сделают? К тому же последствия я смогу уладить. Такого влияния у меня хватит. Не беспокойся.

– Да… пожалуй.

Слова Ким Пхильчжона звучали логично. Мой план идеален. Так было всегда. Но все же мысль о том, что это депутат, не покидала меня.

Ким Пхильчжон назвал адрес дома Ким Сонгука. Сообщил его основное расписание и, сказав, что пришлет фото по СМС, повесил трубку. Я записал все сказанное на обороте чека и положил на него ручку. Какое-то время стоял неподвижно. Меня стало трясти. Как ни крути, депутат – это уже слишком. Но раз дают много времени, то все должно быть в порядке. Да! Я справлюсь и с таким делом. Депутат же не бог.

– Ха-а…

Со вздохом я яростно почесал голову. Резкий переход от продюсера телеканала к депутату Национального собрания – что-то здесь не так. Я закрыл глаза в попытках обрести душевное равновесие. Все равно придется это сделать. Медленно выдохнул и, внушая себе, что я безупречен, подумал о 600 миллионах.

– 600 миллионов. 600 миллионов.

За окном серые грозовые тучи вместе с влажным маревом все сильнее затягивали небо. Готовился самый настоящий ливень.

Сидя на матрасе, я поискал информацию о Ким Сонгуке. Как и говорил Ким Пхильчжон, человек скандальный и проблемный. В новостях в основном фигурировали темы подавления профсоюзов, а истории про взятки натурой и другие деликатные моменты, видимо, были удалены – их оказалось не найти. И он не просто депутат, а тяжеловес. Депутат уже в пятый раз, состоит в крупнейшей оппозиционной партии. Узнав все это, я почувствовал еще больший груз ответственности. Может случиться настоящая беда.

– Тогда нужно просто сделать все еще более идеально. Как и всегда, только лучше, верно? – Я пытался подбодрить себя вслух с натянутой улыбкой, но перед глазами темнота.

Сегодня я рано вышел на улицу. Небо теперь полностью затянуто тучами. Земля мокрая, повсюду лужи, но дождь, кажется, на время стих. Но я хочу, чтобы шел дождь. Если случится ошибка, проливной дождь смоет ее следы.

Я прибыл в район, где живет Ким Сонгук. Одно из мест в Сеуле, славящееся как квартал богачей. Все машины – сплошь иномарки за баснословные деньги. Прохожих почти нет, а камеры видеонаблюдения висят на каждом доме. Вон там, вдали, у чьего-то входа даже стоят охранники. В таких условиях невозможно не оказаться в объективе камеры.

Изучить дороги в квартале не составило труда. Но основная проблема заключалась в камерах – на каждом доме висит минимум по десять штук. Еще и охранники в каждом углу. Пришлось узнавать слепые зоны каждой камеры и распорядок дня охранников, отчего план стал еще сложнее. И раз уж охрана здесь такая строгая, количество моментов, которые нужно продумать, выросло в разы по сравнению с прошлыми делами. Сначала мне казалось, что выхода нет, но, занимаясь этим дни и ночи напролет в течение двух недель, я нашел-таки одну лазейку, когда изучал слепые зоны камер. И стал намечать пути входа и отхода. Больше и думать не о чем. На создание плана ушло месяц и две недели. И еще неделю я потратил на проверку этого плана. И вот спустя 56 дней я убил депутата Ким Сонгука. Без ошибок, идеально. Как и всегда.

Домой доставили 400 миллионов наличными и часы стоимостью 200 миллионов. Примеряю часы на запястье. Но что-то в них не то. Они выглядят как дешевая китайская подделка с рынка. Подумав, что это из-за того, что я сам выгляжу неряшливо, я встаю, беру из кучи в углу дорогую одежду. Стараюсь максимально сочетать цвета и стиль. Кое-как укладываю волосы дешевым воском, который неизвестно когда купил. Хочу выглядеть как можно круче. Встаю перед зеркалом в ванной. Волосы всклокочены, будто корова лизнула. Лицо смуглое, нос искривлен влево. Со вздохом снимаю одежду и отстегиваю часы. Что в одежде, что без одежды, – ничего не изменилось.

Смыв налипший воск с волос, снова сажусь на матрас. Поворачиваю голову и смотрю в единственное маленькое окно моей студии. Оно закрыто соседним зданием, поэтому улицы почти не видно, но я понимаю, что идет дождь. Воздух влажный, и стоит летняя духота. От такой погоды раздражение нарастает само собой. Дышать тяжело. Когда я уже подумывал купить кондиционер, глядя в пустой угол комнаты, раздалась