Бегство в пустоту - Александр Чернов

Мы миновали гостиную, веранду, вышли на крыльцо, и я закрыл дверь в дом.

– А где живет Илья Леденев? – спросил я у Андрея, пока мы шли от дома к калитке.

– Да здесь рядом, – сказал он, выходя за калитку. – На соседней улице. Дойдете до перекрестка, – Андрей вытянул руку вдоль дороги, – поверните налево. На следующем перекрестке поверните направо. Номер дома я не знаю, но по левой стороне второй дом. Илья с родителями живет.

Я закрыл калитку на ключ и повернулся к своему спутнику.

– И последняя просьба, Андрей. Дайте мне, пожалуйста, номер вашего телефона. Вдруг мне потребуется что-нибудь уточнить у вас.

– Да не вопрос. Записывайте.

Я достал из кармана джинсов мобильник, забил в адресную книжку номер телефона, который мне продиктовал Никольский. На этом мы с ним попрощались и каждый отправился в свою сторону: Андрей к своей калитке, я – к автомобилю.

Глава третья. Неожиданный союзник

Я выполнил инструкции Андрея, свернул на перекрестке налево, потом направо и въехал на улицу, которая, как оказалось, судя по табличке на одном из заборов, Ягодная. Остановившись у второго дома, вышел из автомобиля и приблизился к калитке. Если верить Никольскому, именно здесь и живет с родителями Илья Леденев.

Дом был небольшим, метров десять на двенадцать, двухэтажным, добротным, отделанным темно-бордовой клинкерной плиткой. Ничего примечательного в доме не было, разве что вход в центре дома и балкон над ним на втором этаже были утоплены в дом и украшены вазами, вазонами и подвесными кашпо, в которых буйно росли герань, астры, георгины, анютины глазки, иберис, петуньи и прочие уличные цветущие растения. Хозяйка этого дома, видимо, была страстной поклонницей этих представителей флоры, поскольку цветы, что было прекрасно видно сквозь забор из евроштакетника, росли повсюду на территории усадьбы и даже на территории прилегающей к забору со стороны улицы. Прямо цветочный питомник какой-то! Правда, росли здесь и фруктовые деревья и плодовые кустарники, но все же преобладали цветы.

Справа в углу участка располагался навес с полукруглой крышей из поликарбоната зеленого цвета. Под навесом стоял белого цвета внедорожник «Nissan X-Trail 3». Ясно, что здесь обитали не самые бедные люди коттеджного поселка Темные Аллеи. Но и не такие богатые, как Наталия Владиславовна Царапкина.

Я надавил на кнопку звонка у калитки между двумя сложенными из кирпича столбами, и внутри дома раздался мелодичный звонок. Вскоре из стеклянных дверей вышла женщина лет под шестьдесят и остановилась на бетонном отделанном мраморной плиткой крыльце, пытаясь издали разглядеть, кого же там черт принес. У нее была фигура… впрочем, у нее отсутствовала какая-либо фигура. Если охарактеризовать нагромождение ее форм в нескольких словах, то они состояли из головы, зада и тонких ножек. Нижняя часть ее тела была обтянута леггинсами, а может быть, лосинами или рейтузами, точно не знаю, как называется эта часть дамского туалета, но как бы не назывались эти штанцы, обтягивающие тонкие ножки пожилой женщины, они были довольно живописны, ядовито-лилового цвета и с замысловатым рисунком. Верхнюю же часть тела обтягивала желтая футболка с длинным рукавом и принтом. Кажется, такая вещь называется лонгслив.

Женщина, пытаясь разглядеть меня издали за евроштакетником, и вправо, и влево склоняла голову, но знакомого во мне признать ей не удалось, а потому она снялась с якоря и как большой двухпалубный корабль поплыла к калитке. По мере приближения женщины черты ее лица проступали все явственнее и явственнее. У нее были выпуклые глаза, крупный, как будто неумелым скульптором грубо ограненный нос, лягушачий рот и крашенные в черный цвет волосы, схваченные на затылке в хвост.

Женщина приблизилась и открыла калитку. Вид у нее был настороженный. Вероятно, у нее имелась причина опасаться визита неизвестных людей.

Я улыбался, показывая все тридцать два зуба, начищенные утром зубной пастой «Blend-a-Med».

– Здравствуйте!

Женщина, еще не зная, чего ожидать от незваного гостя, с опаской проговорила:

– Здравствуйте. Вы что-то хотели?

«Да нет, шел мимо, думаю, дай-ка на звонок нажму и с тем, кто из дома выйдет, поболтаю», – подумал я. Вслух, конечно, так не сказал. Продолжая щериться, чтобы расположить к себе, как я понял, хозяйку этого дома, спросил:

– А вы Леденева, да?

Женщина открыла и захлопнула рот так, как лягушка ловит пролетевшую мимо муху.

– Допустим.

Я осторожно и вкрадчиво поинтересовался:

– И вы мама Ильи Леденева?

Женщина проглотила попавшую в рот муху и в свою очередь, нахмурив густые брови, строго и в то же время подозрительно спросила:

– А вы из полиции?

Я с блаженным видом, думая, что именно образ юродивого может вызвать у женщины расположение ко мне, отрицательно покачал головой.

– Не-ет, но вы не ответили на мой вопрос. Вы мама Ильи Леденева?

– Мама, мама! – грубовато сказала хозяйка дома, схватилась за ручку калитки и стала ее закрывать. – Журналистам интервью не даю.

Мамаша Ильи еще не знала, что от Игоря Гладышева не так-то легко отделаться. Я просунул голову между калиткой и кирпичным столбом, служащим косяком, и сказал так, будто меня смертельно обидели.

– Но я не журналист. Я частный сыщик.

– Сыщик? – Женщина была так удивлена, что даже отпустила ручку калитки и та, скрипнув, распахнулась настежь. – И что же вам угодно?

Я не стал интриговать, возбуждая интерес к своей персоне, и прямо заявил:

– Я бы хотел увидеться с Ильей и поговорить с ним относительно убийства, произошедшего два дня назад в доме Ивана Царапкина.

Хозяйка дома чуть расправила плечи с сделала воинственное движение верхней половиной туловища, отчего ее длинные плоские, явно не поддерживаемые бюстгалтером груди подпрыгнули и словно две ладошки хлопнули по высокому круглому животу.

– Молодой человек, – сказала она довольно агрессивно. – Во-первых, Илья никого не убивал, а во-вторых, я не знаю, где он находится. Я сама уже два дня его не видела.

С этими словами женщина беспардонно толкнула меня ладонью в грудь и захлопнула перед моим носом калитку.

– Прощайте!

Она повернулась и, похожая на гигантского цыпленка на длинных тоненьких ножках, двинулась к дому. Две половинки ее необъятного зада, обтянутого лилового цвета то ли леггинсами, то ли лосинами, ритмично задвигались относительно друг друга вверх-вниз.

Я, кажется, уже говорил, что от Игоря Гладышева не так-то просто отвязаться. Я схватился за евроштакетник, словно за решетку, и будто зек, взывающий к уходящему адвокату, бросившему в камере на произвол судьбы своего подопечного, закричал:

– Мадам!!! Но я же не говорил, что Илья кого-то убил! Я сказал, что хочу поговорить с ним об убийстве! Это во-первых, а во-вторых, если