Осколок рая - Ник Картер

– Нет… – Вот и все, что сказала Эллен.

Они стояли в холодной ночи, вслушиваясь в тишину леса за оградой. Кто стрелял? Там был его отец. И Конкрайты, которых Нейт очень любил. И еще некоторые достаточно приличные, по его мнению, люди.

Ни Нейт, ни Эллен не двигались с места. Нейт не мог пошевелить ногами, как будто их сковали между собой. Очевидно, происходило что-то ужасное. Может, он еще мог как-то им помочь? Он вырвал свою руку из руки Эллен («Нейт!» – закричала она) и направился к часовне.

Мальчик пересек площадь, словно во сне; это было какое-то тошнотворное, неодолимое влечение. Крики усилились, отдаваясь в его барабанных перепонках. Подойдя ближе, он услышал другие звуки: какое-то хлюпанье, хрипы удушья.

Он прокрался вдоль стены часовни. Кровь стучала в висках, голова кружилась. Ему пришлось опереться о стену, чтобы не упасть в обморок. Чудовищное напряжение внутри головы давило на глазные яблоки и нос с такой силой, что ему приходилось дышать ртом, в котором все пересохло; губы склеились от густой слюны. Мальчик оперся пальцами о подоконник и заглянул внутрь…

Когда Эймос снова открыл дверь ризницы, скользкое от крови тело повалилось вперед, ударившись о его ботинки. Эймос грубо отшвырнул его в сторону и пошел по проходу, держа в одной руке пистолет, а в другой – молоток.

Странный свет зажегся в его глазах. Жадное, колючее сияние, которое на самом деле дремало в нем всю жизнь, за исключением нескольких коротких тайных инцидентов, когда ему было позволено ярко вспыхнуть. Теперь уже ничто не могло его остановить. Этот свет мог свободно разгораться в ликующее адское пламя.

Он шел по проходу, переступая через дергающиеся тела своих прихожан. Несколько детей постарше были еще в сознании и слабо колотили кулаками по дверям. Младшие уже не шевелились.

Чья-то рука схватила его за лодыжку. Эймос проследил за движением и обнаружил тело Нелл Конкрайт, мерзкой свиньи, лежащей лицом вниз рядом со своей потерявшей сознание дочерью. Кожа и плоть на кончиках ее пальцев были разъедены кислотной рвотой, которую она извергла. Женщина что-то бормотала. Молитву, проклятие – кого это волновало? Эймос с отвращением высвободил лодыжку. Затем он поставил ногу на плечо Нелл и перевернул ее на спину. Глаза у нее были мутные, на лице виднелись пятна кровавой рвоты. Ее кожа шипела и пузырилась – средство для очистки канализации продолжало въедаться в нее. Нелл продолжала что-то бормотать, хотя у нее выпали почти все зубы, десны обнажились до костей, а рот втянулся внутрь, как старая тыква, которую оставили гнить на крыльце.

– О вы, маловерные, – прошептал Эймос. – Ты сама виновата, язычница. Это ты сама сделала с собой. И со своим ребенком тоже.

На лице женщины появилось выражение, которое Эймос воспринял как предсмертный ужас. Она слепо потянулась к дочери. Эймос поднял молоток и обрушил его на череп Нелл. Он никогда не бил человека молотком, поэтому не знал, сколько усилий нужно приложить. Разумнее всего было ударить как можно сильнее, но в последний момент он струсил, и молоток ударил Нелл Конкрайт по голове с глухим стуком, содрав с кожи кусочек размером с монету. Женщина застонала, и ее снова стошнило. Эймос стиснул зубы, перевернул молоток заостренным концом вниз и опустил его еще раз, гораздо сильнее, пробив макушку Нелл насквозь. Успех! Теперь она корчилась на полу, протяжно воя. Эймос чувствовал, как вибрации ее дрожащего тела поднимаются по деревянной рукоятке молотка. Он высвободил острие и зашагал дальше между телами, не заметив испуганное лицо сына Реджи Лонгпре, заглядывающего в окно.

Эймос увидел, что кто-то ползет к дверям, и предположил, что это Барт Кенник или Шейн Уигел – оба были в числе самых выносливых представителей Маленького Рая, но, черт возьми, это сам Реджинальд Лонгпре стоял у выхода на окровавленных четвереньках. Он тоже что-то говорил, хотя слова выходили невнятными. Звучало как что-то вроде «Нейт, прости».

Эймос перешагнул через полдюжины тел, словно через мешки с песком, и направился вперед. Только один мальчик пытался открыть двери. Эймос зажал молоток под мышкой, обхватил лицо мальчика ладонью и сильно толкнул. Ребенок застонал и упал, свернувшись калачиком. Эймос отпер двери и резким движением распахнул их.

– Месье, – обратился он к Реджи. – Похоже, вам не помешал бы свежий воздух.

Реджи прополз мимо Эймоса, вряд ли осознавая его присутствие. Эймоса это не задело – Реджи, скорее всего, ослеп из-за ожогов. Крепыш Редж выбрался из дверей, с трудом спустившись по шатким ступенькам на примятую траву. Его ладони соскользнули, он растянулся на животе – и пополз по земле. Невероятно отвратительное зрелище! Эймос шагнул вперед, твердо наступил на затылок Реджи и повалил его на землю. Затем он взвел курок пистолета и…

Эллен смотрела, как распахиваются двери часовни. Она мельком увидела тела, лежащие на полу или рухнувшие на скамьи, прежде чем ее внимание привлек бывший муж сестры, выползающий из дверей. В свете, льющемся из часовни, она увидела, что Реджи с головы до ног покрыт запекшейся кровью. Он дрожал, грудь тяжело вздымалась, с губ свисали струйки кровавой слюны. Он спустился по ступенькам и преодолел еще несколько метров, прежде чем упасть.

Преподобный вышел вслед за Реджи. Он шел целеустремленно и казался совершенно здоровым. В каждой руке он что-то держал. Эллен с ужасом наблюдала, как преподобный наступил Реджи на затылок, вынудив почтальона жалобно заскулить, затем взвел курок пистолета, который держал в правой руке, и выстрелил в упор в голову Реджи.

Пистолет издал резкий щелчок. Пушистая бахрома волос на затылке Реджи – с момента его последней стрижки прошло, должно быть, несколько месяцев – вздыбилась, когда пуля пробила ему череп. Реджи тихо хмыкнул, как бы выражая легкое несогласие с чем-то сказанным преподобным. Пуля прошла насквозь и вышла над широко раскрытыми глазами, выбив во лбу костяное окошко. «Это похоже на коробочку, из которой выскакивает маленькая птичка в часах с кукушкой», – подумала Эллен, цепенея от страха.

Преподобный отскочил назад, испустив победный вопль, как мальчишка, которого только что покрутили на руках. Ботинки Реджи стукнулись о землю. Вирджил Свикер, появившийся из дверей часовни, застыл в шоке. Преподобный взял молоток другой рукой и с размаху ударил им по пробитому черепу Реджи. Алые капли брызнули ему в лицо. Он улыбался, опуская молоток снова и