Осколок рая - Ник Картер

– Мне бы там не обрадовались. – Эллен покачала головой. – А Нейт захотел остаться со мной.

– Расскажи мне, что еще произошло, – попросил Эб.

– После того, как преподобный убил их, он вышел из часовни. Он застрелил…

Эллен кивнула на тело на траве, но не сказала, кто это был. Эбенезер и так догадался. Нейт не плакал, но его глаза покраснели и опухли, будто слезы были где-то на подходе. Мальчик понимал, что сейчас не время для скорби. А может, в глубине души он немного радовался смерти отца… Эбенезер не мог точно сказать – он этого пацана почти не знал.

– После этого Флешер стал стрелять в меня, – продолжила Эллен. – Поэтому я убежала. Спряталась в поленнице. Нейт пришел ко мне. Преподобный прекратил нас искать. Видимо, решил заняться чем-то более важным.

– Более важным?

Никто из них не ответил.

– Дети живы. Скорее всего, – наконец сказала Эллен. – Они выволокли их из часовни.

– Кто?

– Человек, нанятый преподобным. Тот, которого ты избил сегодня утром.

– Вирджил. Он и преподобный – единственные, кто остался?

Эллен кивнула.

– Значит, они вытащили детей и?..

Эллен и мальчик переглянулись.

– И что-то появилось, – едва слышно прошептал Нейт.

– Что?

– Из леса… – Мальчик уставился себе под ноги, как будто не мог смотреть на часовню. – Оно… забрало их. Или…

– Или что, пацан? Ради всего святого, скажи уже!

– Или они пошли добровольно, – тихо добавила Эллен. – В общем, они все ушли.

– Дети?

Эллен и мальчик кивнули, не глядя Эбу в лицо.

– Ему нужны были дети, – сказала Эллен.

«Кому-то всегда нужны эти чертовы дети», – подумал Эб.

– А преподобный и Вирджил с ними?

Они снова закивали. Эб провел рукой по губам. Ему стало жарко, кожа покрылась потом – первые признаки гриппа.

– Так кто их забрал?

Некоторое время они молчали. Наконец Эллен сказала:

– Это был не человек.

– И не животное, – добавил мальчик.

– И не тварь из леса, – продолжила Эллен. – Это было что-то совсем другое.

Руки Эбенезера сжали дробовик. Тихое тиканье двигателя гусеничной машины было единственным звуком в этой ночи.

Не человек, значит, да? Что ж, в этом нет ничего удивительного: в этих краях осталось не так уж много людей. Их превосходили численностью и вооружением. Последние представители вымирающего вида… Мы все по той или иной причине оказались в смертельной ловушке. Возможно, я самый глупый из всех, потому что сбежал только для того, чтобы примчаться обратно. И снова оказался в центре событий.

Его плечи поникли. Разве у него оставался выбор? Что ж, взялся за гуж…

– Куда они пошли?

12

Они как раз возвращались в Маленький Рай, когда это случилось.

Минерва почувствовала сухой электрический привкус в горле, напомнивший о тех жарких вечерах в детстве, когда небо затягивали тучи: вкус грозы, собирающейся над горизонтом.

Она остановилась посреди заросшей ясенем дорожки.

– Что? – спросил Мика.

Женщина мотнула головой в сторону деревьев. Мика понял ее без слов. Они двигались быстро, прячась в густой темноте елей в трех метрах от тропинки.

Звуки флейты поплыли по воздуху. Звенящие, диссонирующие, но в то же время обладающие ритмом, который затрагивал что-то скрытое внутри Минервы – маленькое сердце внутри большого.

Она почти ничего не разглядела, только множество ног. Низко свисающие ветки с иголками мешали рассмотреть все целиком. Первая пара ног была необычайно длинной, как у аиста. Эти ноги двигались, как безумный дервиш, кружась, делая пируэты и высоко подпрыгивая, словно придворный шут. Музыка флейты усилилась, резкие ноты проникли в череп Минервы и загудели в мозгу. За этими ногами последовали другие, поменьше – бледные, с алыми прожилками, обутые в пыльные ботинки или туфли с пряжками и рваными носками.

Никто из проходивших мимо не произносил ни слова, слышался только хруст подошв по мертвой серой земле. В их движениях сквозило что-то маниакальное, когда они, подпрыгивая, приближались к Черной скале.

Когда процессия прошла, Мика и Минерва опустились на колени под деревьями и некоторое время не двигались. Веки Мики были крепко зажмурены. Когда он наконец открыл глаза, его взгляд помрачнел.

– Мы должны вернуться, – сказал Мика. – Мне нужно туда спуститься.

У нее сжалось сердце.

– В…

– Да. Они туда направляются.

Минерву охватила дрожь, которую невозможно было унять.

– Шуг, я не думаю, что смогу…

– Я понимаю.

– Эта пещера, – продолжила она, чувствуя необходимость объясниться. – Эти… пальцы. Эти звуки. Я хочу помочь. Но я не думаю…

– Я понимаю.

– Ты хоть представляешь, что там внизу, Шуг? – Минерва положила руку на его окаменевшую от напряжения ногу.

Он несколько секунд обдумывал ответ.

– Я знаю, что там что-то ужасное. Но ведь…

– Что?

– Я и сам совершал ужасные вещи.

– Человеческое зло – это совсем другое.

– Мы все в этой жизни что-то задолжали, Минерва… – Он покачал головой. – И платим каждый день. Вся наша жизнь – это расплата. Но они-то, у них какой может быть долг?

– Господи, Шуг… Чем ты собираешься расплачиваться?

– Они дети, Минни. Просто дети.

– Да.

– Не все жизни одинаковы. Некоторые стоят больше, чем другие.

– Я не буду с тобой спорить.

– Ты можешь вернуться в Маленький Рай.

– Могу. Но не вернусь. Я пойду с тобой. Но предупреждаю заранее: я не знаю, смогу ли пройти за тобой весь путь до самого низа.

Мика прижал палец к губам. Минерва затаила дыхание. Затем она услышала шаги.

Они доносились с той же стороны, что и предыдущие: со стороны Маленького Рая. На этот раз мимо прошли две пары ног. Их сопровождал мучительный хрип – две пары легких тяжело дышали.

Мика и Минерва подождали, пока эти ноги пройдут мимо, прежде чем выползти из-под деревьев. Минерва выхватила пистолет Эллен. Мика посветил фонариком вверх по тропинке, и его луч осветил спины двух мужчин в пятидесяти метрах впереди. Мужчины замерли и медленно повернулись.

– Приветствую вас, попутчики, – сказал преподобный с веселым добродушием. И он, и Вирджил были в крови, как мясники сразу после смены. Волосы преподобного были вздыблены по обе стороны его черепа, как ондатровая шкурка. Он улыбался, широко раскрыв глаза, а Вирджил выглядел так, словно был готов разрыдаться.

Преподобный потянулся к поясу и вложил что-то в руку Вирджила. Затем встал на цыпочки и прошептал ему на ухо:

– Убей их, сын мой.

В руке Вирджила оказался тяжелый пистолет. По-хорошему тяжелый – тяжелый, как окончательное решение. Теперь Вирджил мог со всем этим покончить, мог уничтожить всех: себя, преподобного, одноглазого чудака и эту тощую мужеподобную сучку. Он, Вирджил Куинси Свикер. Теперь у него в руках оказалась эта сила. Возможно, это было бы