Современный российский детектив - Анна Майская

Вернувшись из армии, Павел был уверен, что его возьмут на службу в милицию. Все говорили о том, что там не хватает кадров, а у него за плечами были училище и служба в армии. Он успешно выдержал все экзамены, прошел медкомиссию, но завалил этап собеседования с психиатром. Шувалов умудрился поссориться с мозгоправом, и тот написал Павлу душераздирающую характеристику, из-за которой его по большому счету не должны были брать на службу вовсе. В 1989 году в почерневшем от «перестройки» городе в милицию брали всех поголовно. Число преступлений росло, а зарплату при этом задерживали. Правоохранительные органы еще не ассоциировались с насилием и беспределом, но и в милицию уже никто не хотел идти работать. Павлу предложили поработать пока в ППС, посидеть на опорных пунктах в метро. Шувалов согласился, так как был уверен, что вскоре его переведут в уголовный розыск, но время шло, а ему так и не предлагали ни перевода, ни повышения.

Склонен к психопатии, имеет тенденцию к агрессии, не способен подчиняться, легко способен солгать…

(Из характеристики Павла Шувалова)

Впрочем, каждый день Павел чувствовал невероятное воодушевление, когда надевал свою форму. Она полностью преображала его. Из безликого и слабого человека он превращался в машину абсолютной власти. Ему нравилось, что форма дает ему право на любое преступление. Причем все, что он сделает, будет гласом закона. Он приходил на работу в опорный пункт на станции метро и целыми днями с явным удовольствием объяснял безбилетникам, что их место в тюрьме. Парней он обычно отпускал, наспех заполнив квитанцию на оплату штрафа, а вот заплаканные девочки в коротких юбках, перепачканных солью и грязью сапогах и в темных колготках просиживали в опорном пункте по несколько часов. Обычно девушка начинала плакать с порога, садилась на стул возле Павла и начинала рассказывать свою жалостливую историю. Чем отчаяннее девушка флиртовала или плакала, теребила кончик косички, горбилась и неуклюже расставляла ноги носками внутрь, тем больше это нравилось Павлу. В такие моменты он как никто чувствовал свою власть.

По дороге с работы он мог поймать за руку курящих или перебегающих на красный свет подростков и долго им рассказывать о том, что они преступили черту закона и теперь должны отправиться в тюрьму. Когда он приходил домой, то они с женой закрывались в своей двенадцатиметровой комнате, Павел доставал наручники, а Ирина в коротком платье и темных колготках садилась на стул, хитро улыбалась, а потом вдруг начинала плакать, заламывать руки и говорила жеманным голосом:

– Я обещаю, что больше никогда-никогда не буду ездить без билета…

3. Серия

Павел работал в опорных пунктах милиции на станциях метро «Елизаровская», «Ломоносовская», «Обухово», иногда его отправляли подменить напарника на станции «Пролетарская», «Рыбацкое» и пр. Их с Ирой ребенок подрастал, а соответственно требовал все больше трат. Зарплату Павлу, как и всем сотрудникам, выплачивали с перебоями, да и размер ее оставлял желать лучшего. Пару раз парень рассказывал жене вечером на кухне о том, как согласился отпустить какого-то безбилетника за немедленную оплату «штрафа». Однажды это услышала мать Шувалова. Для нее это стало подтверждением страшного пророчества. С тех пор женщина стала без конца повторять, что жизнь ее сына кончена и проведет он остаток дней своих в тюрьме.

Эти причитания так сильно повлияли на парня, что он действительно перестал принимать «немедленную оплату штрафа», а вместе с тем исчезли и деньги. Интимная жизнь с женой тоже постепенно сошла на нет. Наручников и колготок Павлу теперь было мало, но чего именно ему хочется, он описать не мог. Его характер испортился. Мелочный, въедливый, дотошный и щепетильный человек превратился в тихого тирана. Он не бил Ирину, не проявлял агрессии к ребенку, но всякий раз, когда он уходил на работу, все домашние едва сдерживали вздох облегчения.

Каждый день он приходил в вестибюль станции метро, здоровался с напарником и садился на продавленный колченогий стул с прорванной обивкой. Несколько часов он бессмысленно сидел за столом, пил чай и смотрел в окно, наблюдая за проносящимися мимо людьми, а затем выходил в вестибюль, чтобы сменить напарника, бедового парня, который ни на одном месте не мог дольше пары месяцев проработать, и начинал высматривать безбилетников. Каждая станция метро – это свой особый микромир. Продавцы в ларьках, старушки, продающие всякие мелочи возле входа, безработные и пьяницы, выпрашивающие рубли на бутылку, кассиры и контролеры на станции, милиционеры и машинисты. Со временем все они начинали узнавать друг друга в лицо, здороваться и перекидываться парой слов. Павел ни с кем не дружил, всегда старался держать дистанцию, а после того, как он пару раз доложил об опоздании напарника начальству, с ним напарник тоже как-то перестал общаться.

Постепенно микроклимат возле станций метро менялся. Все больше появлялось ларьков и старушек с кучей мелочей на деревянном поддоне, закрылась пара книжных магазинов по соседству, по вечерам здесь стали появляться ярко накрашенные девушки, которые очень быстро прыгали к кому-то в машину, а затем вновь возвращались на то же место, появились и компании парней в спортивных костюмах, которые периодически подходили то к девушкам, то к старушкам, чтобы получить плату за защиту. В основном защищали они от них же самих. Павел смотрел на них с сожалением. Все это была не его епархия, уж он быстро бы разобрался с этим беспределом, если бы его перевели в уголовный розыск.

В один из дней на станции метро кого-то изнасиловали и убили. Приехала милиция и начала рутинно проводить следственные действия. Павел же вызвался отгонять зевак, а заодно с явным удовольствием наблюдал за работой коллег.

– Интересная у вас работа, в морг, наверное, каждый день ездите, преступников ловите. Девушки, небось, всегда на все готовы. Кто ж откажет, когда ты в форме? Я вот сколько работаю, так ни разу даже в морг не ездил, – начал было парень непринужденный разговор. Хмурый оперативник обернулся и отчего-то задержал взгляд на нем.

– Ты вроде тоже в форме, – проявил недюжинную наблюдательность сотрудник уголовного розыска, а затем, решив, что перед ним очередной «маменькин сынок», который телевизора пересмотрел, предпочел отойти в сторону. Убийцу так и не нашли. Да и искать никто не пытался. Если раньше разговоры о вседозволенности были для Павла чем-то абстрактным, то теперь он на деле убедился в том, что можно все, главное – не попадаться. Специально искать все равно никто не будет.

Вскоре после этого эпизода Павел в очередной раз завел с начальством разговор о повышении и вновь получил неопределенный отказ. Мол, пока что свободных ставок нет. Эта наглая ложь так взбесила парня, что он несколько дней не находил себе места и с особой яростью и ожесточением ловил светловолосых безбилетниц в коротких юбках и черных колготках. В те дни он почти не бывал дома, без конца ездил «прогуляться» в Невский лесопарк поблизости. В сентябре 1991 года он поймал возле станции пятнадцатилетнюю Иру Барсукову, которую частенько видел собирающей окурки возле этой станции метро, а теперь она еще и без билета собралась проехать. По мнению Павла, месяц-другой – и она бы стала прыгать в притормаживающие машины, как и другие ярко накрашенные девушки возле станции метро «Ломоносовская», так что не видел ничего плохого в том, чтобы девушка «расплатилась» с ним так, как он сочтет нужным. Что