Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

сну, Джой вновь раскрыла «Мои прекрасные образы», и слова с картинками хлынули из нее потоком, как вода из переполнившегося пруда, забурлили ненавистью и гневом. «Ремень», «горячо», «смерть», «Ад», «Рай», «угри», «топор», «шрамы», «крик», «бешенство», «ложь», «страх», «грязь», «ловушка», «Сатана», «хорьки», «отец», «Церковь», «утонуть», «дождь», «убивать». Вызванные этими словами образы были безумными, фантастическими. Черные небеса и океанские глубины, черти и другие необычные создания в Аду, языки и рога, вулканы и взрывающиеся солнца, искореженные тела и вопящие скелеты, ведьмы и безголовые куклы, шипящие угри и змеи, мертвые младенцы и мертвые телята, колючая проволока и колоды для рубки мяса, черные перчатки и красный дым, битое стекло и кровь.

От каждого образа несло злобой, безысходностью и тьмой; Джой сама не могла поверить в то, что извергается из ее головы через руку на бумагу, но вместе с тем понимала: нельзя сдерживать этот поток, надо позволить образам прорваться сквозь полог, ведь за ним лежит бесконечная опасная тьма, которую она не в силах контролировать. Отец не приходил, не кричал «Погаси свет!», и Джой все писала, писала, писала…

Наконец кисть начала болеть, а голова – пульсировать. Отложив ручку, Джой пролистала блокнот назад и поразилась – она исписала каракулями больше двадцати страниц! На первой странице посмеялась над тем, как старательно она выводила буквы в первый вечер, как огорчалась испорченному слову «нектар». Первая страница легла на вторую, и глазам предстал форзац с заглавием.

«Мои прекрасные образы»

Джой разровняла форзац, как ровняла его в первый вечер, давным-давно, сто лет назад – хотя на самом деле прошло две недели. Со свистом втянула воздух и решительно взяла красную ручку. Тяжело дыша, зачеркнула все три глупых смиренных слова. Провела по ним ручкой туда-сюда, еще, еще, надавила сильнее, туда-сюда, еще – пока они не исчезли совсем. Затем через всю первую страницу вывела новое название, крупными сердитыми буквами красного цвета, обвела их раз, другой, третий; буквы стали жирными и четкими, врезались в страницу навеки. Рут одобрительно улыбнулась.

СЛОВАРЬ ГРЕШНИЦЫ

Джой Хендерсон

Так-то лучше. Джой вернулась к последней строке и продолжила писать. Им не было конца – словам и образам, которые вырывались на свободу, заряжали ее гневом, страстью и жизнью. «Забудь про темный шоколад с клубнично-сливочной начинкой; теперь ты – темная неистовая вспышка ярости, и угри жмутся в уголок, испуганно прячутся и затихают».

Тьма сгустилась, потекла по венам, точно сам Дьявол, и Джой поняла – Марка Хендерсона никогда не найдут.

Венди Боскомб – тоже.

Глава 75

Джой и Шепард

Февраль 1983 года

ХЕНДЕРСОН, Джордж. Господь забирает к себе тех, кто Ему особенно дорог. Один из наших первых клиентов и настоящий джентльмен. Арнольд и Мэрилин Патерсон

Я сижу на полу в большой комнате возле телефона и, по-моему, вижу пятнышки ликера, пролитого Марком двадцать лет назад, и вроде бы крошечный осколок стекла, но мне это, наверное, мерещится, а я не могу позволить воображению выйти из-под контроля. Сейчас не время.

Звоню в справочную, чертыхаясь из-за выброшенной телефонной книги, и сразу прошу соединить с полицией Блэкханта, не давая себе возможности передумать. Шепард дал мне семью Фелисити, я дам ему Венди. Точнее, кости Венди и имя человека, виновного в ее смерти. Это честный обмен. И правосудие.

Пока идут гудки, репетирую, что именно сейчас скажу. Включается автоответчик, я на миг теряюсь, но оставляю, на мой взгляд, внятное и убедительное сообщение. Вновь набираю справочную, теперь ради вечно сочувствующего Дерека из «Блэкхант газетт». Стоит заметить, что на этот раз тон у Дерека куда искренней.

Сидя на запятнанном ликером ковре, я мысленно еще раз прохожусь по всем умозаключениям. Не совершила ли я чудовищной ошибки? Уверена, что нет, но вдруг я запомнила какие-нибудь диалоги или события неправильно? Я читала, что мозг переписывает воспоминания с целью уберечь нас от ненависти к самим себе. Думая о некоем событии, мы каждый раз видим себя в чуть лучшем свете. Так происходит вновь и вновь, и вот уже в нашей памяти мы не теряем от страха дар речи на собеседовании, а демонстрируем уверенное поведение и ясно выражаем мысли. Или помогаем подняться упавшему старичку, а вовсе не обходим его, спеша домой к началу сериала. Мы рассказываем друзьям «красивую» версию, потому что считаем ее правдой.

Оттого-то я немного беспокоюсь, нет ли в моей памяти изъянов, но чем больше думаю об этом, тем сильнее убеждаюсь, что помню все четко. Каждое слово и действие отца в тот день, так же как и каждый удар ремнем.

Пора уезжать.

Сажусь в машину. Письма и свидетельство о браке – документы, которые я уже никогда не покажу Марку, – всхлипывают на пассажирском сиденье. Некролог Рут, отмечаю я с кривой усмешкой, хранит молчание. Эти бумаги вполне можно сжечь. Тогда всему и правда конец.

Беру в сарае коробок спичек и топаю к мусорному баку. Поднимаюсь по деревянной лестнице, заглядываю внутрь. Когда-то я считала, что здесь находится портал в Ад. Зола и мусор, копившиеся десятилетиями, почти заполнили бак, до верха осталось сантиметров двадцать. Сворачиваю все бумаги в тонкую трубочку, поджигаю один конец и бросаю.

Приятное чувство.

Настолько приятное, что я поджигаю еще одну спичку, осторожно вставляю незажженным концом назад в коробок и швыряю его в бак. Спустившись на пару ступеней, слышу, как сорок восемь спичек вспыхивают одна за другой и шипят – настоящий хор рассерженных змей.

Руль в машине ужасно горячий, он обжигает, и я вдруг испытываю тоску по прежним дождям и слякоти. Кто бы мог подумать…

Сворачиваю с подъездной дорожки в сторону Боскомбов, и тут меня осеняет: наверное, придется давать свидетельские показания? Или как полиция будет доказывать, что некий покойник убил девятилетнюю девочку двадцать три года назад? В общем, похоже, в Аделаиду я пока не попаду.

Впереди подъездная дорожка Ларсенов. Надо же, ветер поднялся… Сильный. Горячий и сильный.

Через пятнадцать минут я сворачиваю с Буллок-роуд, чтобы напрямик добраться до Уишарт-роуд, и улавливаю запах дыма. Что-то подсказывает мне, что не следовало бросать в мусорный бак зажженную спичку. Пятьдесят спичек – тем более.

Глава 76

Джой и Шепард

Февраль 1983 года

ХЕНДЕРСОН, Джордж. Добрый человек, чьи сострадание и молитвы не имели себе равных. Глубокие соболезнования семье. Нил и Виола Боскомб

Зависть, с сухой иронией думал Алекс, удаляясь от фермы Хендерсонов, – это как нож в живот.

Джой скоро отправится в Аделаиду, а он, Шепард, обречен вечно чувствовать себя коровой, увязшей в иле на краю пруда. Его будут преследовать неотвязные мысли об исчезновении Венди Боскомб, а теперь еще и о «случайной» передозировке Джорджа Хендерсона.

В участке Алекс попробовал отвлечься бумажной работой и уборкой документов. Однако чем усерднее он старался выкинуть из головы Венди с Хендерсонами, тем сильнее ощущал потребность на них сосредоточиться. До чего же не хватает Рона! Очень хочется услышать от кого-нибудь: «Ты поступил правильно, отпустив Джой со всеми ее воспоминаниями и шрамами в Аделаиду».

Шепард понес последний документ в шкафчик и по дороге – дымом, что ли, пахнет? – решил позвонить Вики. Усмехнулся, мысленно услышав ее слова: «Шеп, у вас нет доказательств, поэтому вам, конечно же, пришлось отпустить Джой. И хотя я врач – клятва Гиппократа и все такое, – давайте признаем, что Хендерсон