Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

Последние двадцать четыре часа дались преподобному нелегко. Вчера за обедом он прочел первую полосу местной газеты, не веря собственным глазам, затем позвонил Шепарду и расспросил его о заявлениях журналиста. Остаток дня провел в кабинете, раз за разом переписывая текст для прощальной службы по Джорджу Хендерсону и молясь о напутствии. Отложил ручку уже около полуночи, по-прежнему не уверенный в выбранных словах и стихах из Библии. Наутро торопливо переписал всю службу, оставив только псалмы, чтобы не путать органиста и хор. Но, поднимаясь на кафедру, понял, что поспешил: видимо, очень уж растревожила его зернистая черно-белая фотография улыбающейся, но теперь окончательно усопшей Венди Боскомб. Переписанное вступление определенно не годилось, только менять что-либо было поздно – спутанный разум не мог придумать ничего другого, а количество людей в церкви и вовсе ввергало в ступор.

Преподобный вскинул руки к высокому изогнутому потолку, и по церкви прокатился надтреснутый старческий голос – он уже давно не гремел, как во времена Джой, сидевшей на передней скамье и замиравшей от ужаса перед отцом, Дьяволом и угрозой вечных мук.

– Свят Он! И могущество Царя любит суд. Ты утвердил справедливость; суд и правду Ты совершил. – Преподобный помолчал, обеспокоенный тем, как воспримет паства выбранные псалмы, затем продолжил: – Ибо день и ночь тяготела надо мною рука Твоя; свежесть моя исчезла, как в летнюю засуху.

Алекс с Вики потрясенно переглянулись – что же будет дальше? Они приехали рано и устроились на скамье в конце церкви, не желая мешать скорбящим и привлекать к себе внимание.

Однако они не сумели бы привлечь к себе большего внимания, даже если б с ног до головы испачкались в крови Венди Боскомб: не считая преподобного Брейтуэйта, они были единственными людьми в церкви. На похороны Джорджа Хендерсона не явился даже органист.

Читая заготовленные записи, преподобный Брейтуэйт думал о том, что им с женой в ближайшие дни предстоит съесть немало булочек и лимонных долек. Мысленно вычеркнув девяносто процентов из прощальной проповеди, уже через десять минут он сошел с кафедры.

Глава 83

Джой и Венди

Вторник, 27 декабря 1960 года

Джой аккуратно подняла мотыгу, занесла ее над листом кувшинки и начала бережно опускать, продев белоснежный цветок через отверстие в насадке. Когда та ушла под воду примерно на восемнадцать дюймов, Джой быстро дернула, перерезав стебель, и медленно подтянула кувшинку к краю пруда, а затем положила ее к уже собранным цветам.

– Здорово придумано, – раздалось за спиной.

Джой испуганно подскочила и тут же поморщилась от жгучей боли в исполосованных ягодицах и бедрах. Где были ее мозги? Как могла она упустить этих противных хорьков? Знала же, на что способен отец. Может, пусть бы Марк все-таки взял вину на себя? Вчера пришел наконец ее час, и теперь вся жизнь превратится в череду наказаний.

Джой обернулась, но не быстро – слишком уж было больно, – и в трех-четырех футах от себя увидела Венди Боскомб в ярко-желтом платье с прямоугольным вырезом и желтых пластиковых сандалиях. Малышка с улыбкой показывала на мотыгу.

«Это мама придумала. Не мотыгу – их можно купить где угодно, – а способ, как при помощи мотыги собирать кувшинки для венков. Мама ведь у меня умная». Так хотела сказать Джой, но побоялась, что язык ее произнесет совсем другое: «Вчера отец меня чуть не убил. Он придумал способ, как при помощи ремня наказывать своих детей. Ведь мой отец – убийца». Не решившись открыть рот, ответила лишь слабой улыбкой.

Венди, по-прежнему улыбаясь, пояснила:

– Я прошла через пастбища. Оказывается, тут недалеко… – Затем добавила: – Мы только вернулись с отдыха на море, и я хотела показать тебе свою новую куклу. – Она вытянула вперед куклу, почти красивую, но без одного глаза. – Я бросила остальных кукол на нашей подъездной дороге – они испачкались, потому что я поскользнулась и перевернула коляску. Я изобразила, будто куклы попали в автомобильную аварию, и выложила их в ряд, как мертвых людей, лицом в грязь. – Венди рассмеялась, хотя Джой не услышала ничего смешного. – Мне они больше не нужны. У меня теперь есть Джессика.

Джой никогда не имела кукол, а тем более нескольких, которых она могла бы взять да и бросить в грязи по возвращении с морских каникул. Коснулась ноющих ягодиц. Ей даже думать не хотелось о том, что сделал бы отец, будь у нее куклы и оставь она их в грязи. Немногочисленные игрушки доставались ей после Марка, а тому – в основном после Колина. Поэтому, хотя кукла без глаза выглядела уродливо, Джой ощутила в затылке легкое покалывание сверкающей алебастровой зависти – там, где обычно жил фиолетовый пузырь ненависти. Море кукол – и отец, которому нет дела до твоих игр с ними…

– Смотри, у нее лицо из фар-фора. Папа говорит, она стоит очень дорого.

– Дорого?

У отца были инструменты, которые вроде бы стоили очень дорого, и он держал их в запертом сундуке, даже не открывал его никогда и не давал играть с ними детям, так что вряд ли уродливая Джессика стоит дорого. Хотя что Джой понимает в куклах? Она лишь понимает, что Венди повезло, у нее есть кукла в чудесном кремовом платье с кружевами и в блестящих черных туфельках, пусть даже и одноглазая. А еще есть улыбчивые родители и сестра, пусть даже и двоюродная. А еще – каникулы у моря и шоколадные молочные коктейли.

– Тебе понравился молочный коктейль?

– Какой? – спросила Венди, разглаживая шелковистое кукольное платьице.

– Который ты пила в последний день школы.

Наверное, Венди часто пьет коктейли и не помнит о них.

– Да, очень вкусный. Холодный, пенистый и ужасно шоколадный. Молочные коктейли вкусные, правда? Особенно шоколадные.

Джой кивнула. Она ни разу не пробовала молочного коктейля. У семьи не было денег на излишества – из-за правительства, слякоти и маслозавода, которые постоянно строили козни. Почему же Боскомбы богаты, откуда у них деньги на молочные коктейли и отпуск, если ферма Боскомбов такого же размера, как у Хендерсонов? Может, все потому, что у Боскомбов только один ребенок?

– Хочешь поиграть?

– Давай, – согласилась Джой, заталкивая поглубже алебастровую зависть к Венди с ее молочными коктейлями. – Только сперва мне надо собрать еще восемь кувшинок.

Пока она срезала кувшинки и складывала их рядком на земле (почти как Венди складывала своих кукол), Венди играла с Джессикой: будто они мама и дочь, сидят на берегу моря и пьют молочный коктейль. Боскомбы, заключила Джой, единственные богатые фермеры на много миль вокруг.

Подтягивая очередной цветок к берегу, она каждый раз бросала взгляд на Венди. Та как бы прихлебывала молочный коктейль и беседовала с Джессикой взрослым голосом:

– Какой твой любимый коктейль, Джессика? Шоколадный или клубничный, милая? – Наверняка подражала своей маме.

Джой добавила последнюю кувшинку к остальным двадцати четырем и окликнула:

– Все, я закончила.

– Ура! – Венди вскочила. – Давай поиграем в прятки.

– В прятки? – переспросила Джой. Она-то надеялась поиграть с куклой. – Ты не хочешь поиграть с Джессикой?

– Не-а, я хочу в прятки. – Венди пристроила куклу рядом с кувшинками. – Считай до пятидесяти, а я спрячусь. Не подглядывай.

– Ладно. – Джой закрыла глаза руками и отвернулась. – Один, два, три…

Она считала быстро. Не жульничала, а просто знала – надо успеть отнести кувшинки маме и начистить картошки к чаю.

– Семь-восемь-девять…

Еще быстрее. Ей попадет, если картошка не сварится вовремя.