Современный зарубежный детектив-14. Книги 1-22 - Себастьян Фитцек

– Меня, правда, не приглашали, но я знаю здесь человек пять-шесть – они замолвят словечко. Не утащу же я их шедевры. А ты? Что ты делаешь так далеко от дома?

– Да это… Бет, кузина Джеммы, тоже тут выставляется. Я подумал, что надо бы пойти – они с Джеммой были дружны. Под конец Бет ее довольно часто навещала. Вон она.

Он показал на ту самую девушку с темными волосами – она разговаривала с женщиной, которую Хонор знала как серьезную и весьма состоятельную коллекционерку.

– Я видела, как вы разговаривали. Я еще подумала, не твоя ли это новая подружка.

– Боже мой. Бет? – Лицо у него стало испуганным. – Ни за что на свете.

– А мне показалось, что она очень даже заинтересована.

– Ты же это не всерьез? Я слышал, она вообще лесбиянка. Ну то есть я знаю, что такие вещи могут меняться, но…

Хонор засмеялась.

– Ты здесь не совсем в своей стихии, да?

– Не знаю, Хон. – Он невесело усмехнулся, скрестив пальцы. – У меня с искусством как-то…

А потом это случилось. Он посмотрел на нее (и от этого взгляда сердце снова забилось быстрее: он напомнил ей о той девочке, какой она когда-то была, о том мальчике, каким был он) и задал вопрос, который она сама хотела задать с той самой минуты, как увидела его:

– Хочешь уйти отсюда?

Это было клише – да, собственно говоря, все это было одним великолепным клише, – и все же этот момент доставил ей истинное наслаждение.

Они ушли в его гостиничный номер в Кингс-Кросс, прихватив с собой бутылку плохого шампанского, и начали трахаться, не успев допить первый бокал. Было хорошо, лучше, чем она себе представляла. И обоим захотелось еще.

Позже, когда она сообщила Дугалу о своем решении, тот согласился без вопросов, с довольным видом.

– Это хорошо, что ты будешь чаще видеться с отцом, – сказал он. – Ты же знаешь – ему уже, может, не так много и осталось. А так вы все-таки больше времени проведете вместе. К тому же бывать в деревне душеполезно, – добавил он. Дугал всегда заботился о пользе для ее души.

Через два месяца выставили на продажу имение Рэндаллов. Эта семья уже много лет назад оставила фермерство и стала распродавать землю, а теперь решила продать последние пять акров и усадьбу. Дом был старый, отчаянно нуждался в новой кухне, в еще одной ванной, в покраске стен – ну что ж, будет хоть какое-то занятие. И дополнительный повод для частых приездов. А главное – дом стоял на Уош-роуд, и до дома Чипса от него было меньше километра.

Сегодня Хонор знала, что ее ждет, но пыталась оттянуть этот момент, делая вид, что ничего не изменилось. Она не хотела торопить события: это было бы слишком просто. Для него. Она налила бокал, сунула ему в руку и стала рассказывать об успехах дня: о договоре по поводу книги мемуаров, выбитом для стареющей рок-звезды, об эксклюзиве с шестизначной цифрой для новоиспеченной звезды мыльных опер, о новом миллионном контракте с «Нетфликс» для ее клиентки…

– Так выпьем же, – сказала она, – за сладость успеха.

Хонор знала: еще пару месяцев назад эти истории не оставили бы Чипса равнодушным. Он любил слушать такие байки: все эти безумные траты вызывали у него одновременно восторг и отвращение. Он обожал подсчитывать, сколько сельскохозяйственной техники можно было бы купить на такие суммы, скольким людям дать работу за деньги, потраченные на одно выступление, которое в любом случае скоро забудут. В таких разговорах он с удовольствием разыгрывал роль недалекого сельского обывателя. Однако сегодня ее слова никак его не тронули. Он отхлебнул из своего бокала, улыбнулся, как положено. Когда он откашлялся, готовясь сказать то, ради чего пришел, Хонор сделала вид, что не заметила. Она была еще не готова. Она начала было новый рассказ, но он перебил.

– Хонор. – Он схватил ее за руку. – Нам надо поговорить.

Говорил, естественно, он один. Что она могла сказать? Она не снизошла до того, чтобы просить, умолять, предъявлять претензии. Не пускала слезу и даже злости не показала. Это были принятые ими обоими правила: никаких условий, никаких исключительных прав, никаких обещаний.

У нее был только один вопрос.

– Почему у тебя все так серьезно с Сюзанной? Не понимаю. Ты ее знаешь каких-то несколько месяцев.

– Почему? – Он моргнул и снова перевел взгляд на нее. До сих пор он смотрел куда-то вдаль. Сидел прямо, весь окаменев от нервного напряжения. И все равно Хонор видела, что он становится рыхловатым: обозначился живот, плечи сгорбились. Рубашка на нем была расстегнута, и было видно, какая у него бледная дряблая кожа. Старик в теле мужчины средних лет.

– Она беременна. Сюзанна. У нас будет ребенок. – Хонор не дрогнула, но эти слова были как удар. – И я… я хочу быть с ними.

Она не удержалась от горького смешка.

– Тебе под пятьдесят, Чипс. Не поздновато ли?

– Не знаю, Хон. Если бы ты спросила меня год назад, я бы сказал, что мне ничего этого и даром не надо. Но сейчас… Прости, Хон. Я сам такого не ожидал.

Хонор слышала мольбу в его голосе. Может быть, он и правда нашел свою истинную любовь, может быть, решил поиграть в счастливую семью, – но она не собиралась давать ему свое благословение.

Сюзанна: декабрь 2018

– Ты и Хонор? – Все перевернулось с ног на голову, начало представать в совершенно ином виде. – Она мне говорила, что у вас что-то было в молодости… в детстве, как она сказала, но я и представить себе не могла…

– Это ничего не значило. Правда. С Хонор у нас просто…

Он умолк. В комнате вдруг стало тихо. Мэри выключила телевизор и пристально смотрела на нас.

– Та женщина, о которой вы только что говорили. Та, красивая…

– Хонор?

Мэри кивнула.

– Что с ней случилось?

– О чем вы?

– Ее давно не видно.

– Да. Давно, это правда.

– Она тебе больше не подруга? – Вид у Мэри был обеспокоенный. – Может, она думает, что я тебе проговорилась? Я же ничего не говорила, правда?

– О чем проговорилась?

– Что она приходила сюда в тот день.

– В какой день? Она приходила, когда ты была здесь одна?

– Нет. Сестра Рэтчед[237] тоже была здесь. Она велела мне ложиться спать и хотела даже запереть дверь на ключ. Я вышла посмотреть, что они там делают…

– И что же они делали?

– Она поднималась по лестнице из подвала с каким-то белым полиэтиленовым пакетом. Та, женшина, которая приводила Ганнибала Лектера на