Осколок рая - Крейг Дэвидсон

Он включил передачу. Гусеничная машина рванулась вперед. Он перемахнул через переднюю панель и забрался в кузов. Повернул ручки на баллончиках огнемета и, услышав шипение, поджег зажигалкой сопло. Вспыхнуло маленькое голубое пламя, похожее на контрольную лампочку в печке. Эб закинул оружие за плечи.

Удерживая равновесие, пока машина с грохотом поднималась по склону, он привязал один конец веревки, пропущенной вокруг талии, к деревянной планке с левой стороны передней панели, а другой завязал узлом с правой стороны. Затем откинулся назад, проверяя самодельную обвязку. Он мог наклонять тело влево-вправо вдоль веревки достаточно далеко, чтобы дотянуться до оружия, если огнемет разрядится.

Эбенезер выпустил сигнальную ракету в деревья справа от себя. Она описала низкую дугу и с шипением упала в двухстах метрах впереди. Он перезарядил ружье и выпустил еще одну – по левую сторону. В их неровном свете он наконец разглядел между деревьями движение: нервно дергающиеся тела пересекали полосу мерцающего света.

Эб затянулся сигарой и размял шею, чтобы прочистить носовые пазухи. Сердце отбивало бешеный ритм, но руки почти не дрожали. Он убьет их всех, если получится, или умрет, уничтожив всех, до кого доберется. Они больше никогда не смогут напугать его.

«Правильно, – услышал он голос своей тети Хейзел. – Мой Эбенезер не какая-нибудь свинья».

– Впере-е-ед, соба-а-ачки-и-и, впере-е-е-ед[21], – промурлыкал он.

Машина с грохотом преодолела подъем. Вдали замерцали огни Маленького Рая.

– Попробуйте достать меня, ублюдки!

Машина с грохотом пронеслась вперед. В поле зрения появился замерший у обочины грузовик: разбитое лобовое стекло, обезглавленное тело какого-то невезучего сукина сына, все еще лежавшее у заднего колеса. Ветер раздувал огонь ракет, и от этого они вспыхивали, ярче освещая лес.

Эти твари были там. Господи, теперь он мог их видеть. Одни большие, другие поменьше, все сгорбленные и уродливые. Эб посмотрел наверх, опасаясь, что кто-то из них может свалиться с неба – как тот, что оторвал ему ухо. Но нет, над головой никого не было, чудовища оставались на земле.

Машина уверенно приближалась к воротам – оставалось не больше ста метров. Лунный свет отражался от позолоченных букв «М» и «Р». Эб оглянулся. Его никто не преследовал. На самом деле Эбенезер не надеялся добраться до комплекса – думал, что его разорвут на куски задолго до того, как он достигнет ворот. Он даже с каким-то мазохистским удовольствием представлял, как гусеничная машина пробивает себе путь сквозь ворота, протащив его искалеченный труп прямо к дверям часовни, а затем и сквозь них. Но он каким-то чудом остался жив, и теперь нужно было действовать быстро.

Он схватился за охотничий нож. Машина резко качнулась, его подбросило, и рукоять выскользнула из пальцев.

– Черт!

Он потянулся за ножом, и тот со звоном упал на металлическую подставку. Веревка, продетая в петли для ремня, не позволяла наклониться еще ниже. Огнемет опустился, обжигающее сопло задело ногу, и Эб вскрикнул. Ворота были в пятидесяти метрах от него. Машина вот-вот могла…

Пальцы сомкнулись на ноже, и Эб перерезал веревку. Оказавшись на свободе, он сбросил с плеч огнемет и перелез через переднюю панель, запрыгнув в кабину как раз в тот момент, когда машина врезалась в ворота Маленького Рая, разломав их, как игрушечные. Железо визжало, когда створки срывались с петель, сминаясь под сокрушительным натиском тяжелой машины.

Эб сел, смаргивая струйку крови с глаза. Машина направлялась прямиком к хозяйственному сараю. Он никого не увидел, но подумал, что обитатели лагеря наверняка уже проснулись и бросились к окнам, чтобы посмотреть, что за кошмар обрушился на них на этот раз.

«Это я спешу к вам на помощь, вы, жалкие ублюдки!»

Он схватился за палку, нажимающую на педаль газа, но та не поддавалась.

Машина врезалась в сарай, превратив его в щепки. Эб пинал рычаг, пока тот не сломался; без давления на педаль газа машина сразу же замедлила ход. Эб нажал на педаль тормоза. Машина резко остановилась.

Он забрался в кузов, отвязал дробовик – и развернулся с ружьем в руках, готовый расстрелять все, что вздумает ворваться в ворота вслед за ним. Но стрелять было не во что. Вдалеке на лесной подстилке догорали сигнальные ракеты.

Он спрыгнул с заднего борта. По всему комплексу замигали прожекторы; некоторые из них на несколько секунд погасли, прежде чем снова включиться. Хотя Эб плохо видел в неровном свете, он мог точно сказать, что на улице никого нет. Его охватило смутное чувство страха – тот снова был тут как тут… Господи, какой же он идиот!

Он вытер ладонью кровь, которая текла из пореза на голове. Сигара все это время оставалась зажатой у него в зубах, но теперь она была сломана почти пополам. Эб оторвал болтающийся кончик.

Над поселком нависла тревожная тишина. Эбенезер уставился на открытую дверь часовни, в которой слабо мерцал свет. Метрах в десяти от двери на траве лежало тело, покрытое пятнами крови. Эб схватил дробовик и направился к нему. Ощущение ужаса нарастало с каждым шагом. Наконец Эбу удалось заглянуть внутрь часовни.

– Боже милостивый…

Он остановился. Сигара выпала у него изо рта. Что, во имя всего…

– Эбенезер?

Он обернулся и увидел Эллен с мальчиком. Их плечи были усыпаны щепками.

– Что здесь произошло?

– Преподобный, – тихо сказал мальчик. – Он их всех убил.

– Всех? Даже Мику и Мин…

Эллен покачала головой.

– Они ушли еще вчера. Сразу после твоего побега. Отправились на поиски пропавших детей. Углубились в лес, двигаясь на север. Навстречу…

Эб поднял руку. Местонахождение Мики и Минервы сейчас было не так важно, как то, что сказал мальчик.

– Преподобный убил их? Кого? Сколько человек? Как он вообще…

– Всех, Эбенезер. Всю свою паству. В часовне во время проповеди. – Эллен провела дрожащей рукой по волосам. – Не знаю, как он это сделал.

– Их рвало кровью, – глухо добавил мальчик.

– Он, должно быть, отравил их, – сказала Эллен. – Я почти чувствую этот запах…

«Яд, – подумал Эб. – Этот псих отравил своих людей».

Впрочем, это было не так удивительно, как могло показаться. Он почуял в Эймосе Флешере намек на сумасшествие сразу же, как впервые увидел его: заискивающий взгляд, тонкая, жестокая улыбка. Грань между пророком и сумасшедшим была действительно тонкой. И именно таких людей, как его последователи, часто поджидала подобная участь. Лемминги, срывающиеся со скалы.[22] Он мог себе представить такой исход. Слишком легко мог представить…

– И вы не