"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

— Эй, — тотчас одергивает его Мандарин. — Сейчас не время для развлечений.

— Я это уже сто раз говорил: думать — это по твоей части. Готовить моти — дело повара[57], верно?

— Если я — повар, который готовит моти, то кто тогда ты?

Синкансэн начинает замедлять ход. Сначала появляются фонари на стенах тоннеля, затем они въезжают в просторное освещенное пространство. За окном возникает платформа. Мандарин встает со своего места.

— Ты в туалет? — спрашивает Лимон.

— Пойдем, — говорит Мандарин, пытаясь протиснуться мимо него в проход.

— Куда пойдем? — Лимон не понимает, что происходит, но серьезное выражение лица Мандарина производит на него впечатление, и он встает, чтобы последовать за ним. — Мы выходим? Тебе не кажется, что проехать на синкансэне всего одну остановку от станции Токио — это непозволительная роскошь?

Автоматические двери, ведущие в передний тамбур третьего вагона, открываются. За ними никого. Платформа скользит за окнами с левой стороны.

— Ты совершенно прав.

— Ты о чем это? — Лимон вопросительно вздергивает бровь.

— Сесть на синкансэн в Токио и сойти в Уэно — это роскошество. Можно же было взять билет на обычную электричку. Но кое-кто здесь выходит…

— Кто?

— Тот, кто украл наш чемодан и хочет сбежать с ним как можно быстрее.

— А-а, — Лимон понимающе кивает, — кажется, до меня дошло.

Он подходит поближе к дверям и постукивает указательным пальцем по стеклу окна.

— Если кто-нибудь сойдет на Уэно, это и будет наш вор.

Поезд начинает плавно тормозить.

— Будет легко понять, что у него в руках наш чемодан, хотя есть вероятность, что он засунул его в другую сумку. В любом случае это должна быть довольно большая сумка. Так или иначе любой, кто сойдет здесь с поезда, будет нашим главным подозреваемым. Если увидишь кого-нибудь, сразу беги за ним, — говорит Мандарин.

— Я?

— А я что, с кем-то другим разговариваю? Сам же сказал, что готовка моти — дело повара. Ты, может, никогда и не готовил моти и никогда не думал своей головой, но я знаю, что ты не раз преследовал самых разных подозрительных типов.

Раздается высокий звук тормозов, и поезд окончательно останавливается.

— А что мне делать, если их будет больше, чем один? — обеспокоенно спрашивает Лимон, пристально рассматривая платформу.

— Тогда тебе придется броситься вслед за самым подозрительным, — коротко отвечает Мандарин.

— А если подозрительных тоже будет сразу несколько человек? В последнее время практически все выглядят подозрительно.

Двери вагонов открываются. Мандарин выходит на платформу; за ним, не отступая ни на шаг, выходит Лимон. Они оба стоят снаружи поезда, внимательно глядя вдоль идеально прямой линии выстроившихся один за другим вагонов — будет нетрудно заметить, если здесь кто-нибудь сойдет. У Лимона и Мандарина отличное зрение. Если там будет какое-нибудь движение, они обязательно заметят.

Но из поезда никто не выходит.

Примерно через два вагона от них, у дверей пятого или шестого вагона, стоит мужчина, указывающий пальцем внутрь вагона. У него на голове плоская кепка, больше в нем нет ничего примечательного.

Первый вагон поезда теряется вдали, и Мандарин понимает, что он все равно не видит поезд на всю его длину.

— Трудно сказать, что происходит у первых вагонов, — ворчит он.

— Сомневаюсь, что вор находится в одном из них. Все вагоны после одиннадцатого — это «Комати»[58], он поедет в Акита. А мы с тобой — в «Хаятэ». Сейчас «Комати» присоединен к нашему поезду, но между «Комати» и «Хаятэ» нет сквозного прохода для пассажиров.

— Ну конечно. Во всей этой железнодорожной хрени черт ногу сломит.

— Послушай, Мандарин, ты сам говорил мне однажды, что это не очень вежливо — называть что-либо «хренью».

Над платформой раздается мелодия, предваряющая отправление поезда. В поезд заходит некоторое количество новых пассажиров, но никто с него не сходит.

— И что нам делать? — спрашивает Лимон.

— Мы ничего не можем сделать, — отвечает Мандарин, — нам остается только вернуться обратно в поезд.

Тотчас после того, как они возвращаются в вагон, синкансэн возобновляет движение, постепенно набирая скорость и стремясь поскорее выбраться наверх, к дневному свету. Внутри тоже играет веселая мелодия отправления со станции. Лимон тихо насвистывает ее, направляясь к своему месту, но его настроение тотчас портится, как только он видит мелкого Минэгиси, сидящего возле окна. Он чувствует себя так, будто ему напомнили о неприятной работе, которая обязательно должна быть сделана. Да, так оно и есть, у них теперь немало неприятной работенки.

— Ну, вот и мы, — Лимон садится на свое место у прохода, скрещивает ноги и принимает расслабленную позу. — Что теперь будем делать, Мандарин?

Как всегда, его вера в повара, который готовит моти, непоколебима, и он готов переложить на него всю ответственность[59].

— Высока вероятность того, что вор все еще в поезде.

— Остались ли у меня еще патроны? — Лимон достает свой пистолет из наплечной кобуры, спрятанной у него под курткой. Он истратил бо́льшую часть своего боезапаса, спасая богатенького мальчишку Минэгиси. — Осталась всего одна обойма.

Мандарин тоже проверяет свое оружие.

— У меня то же самое. Почти не осталось патронов. Я не предполагал, что они нам понадобятся для поездки на синкансэне. Плохо подготовился… — Затем он вытаскивает из отдельного кармана кобуры небольшой короткоствольный пистолет. — Еще у меня есть вот это, — говорит он с оттенком презрения.

— А этот у тебя откуда?

— Вчера, в том подвале, забрал у одного из парней, удерживавших Минэгиси. Он показался мне забавным, вот я и взял его.

— Забавным? В пистолетах нет ничего забавного. Даже если налепить на пистолет наклейку