Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

class="p1">Уборщик Лао Чжан – старик, который присматривал за Сяолин в то время, когда Шаолин не было, – подошел, наклонился, поднял с пола упавшего Пикачу и положил игрушку рядом с подушкой девочки.

Глядя на это, Чжоу Юнь уже больше не могла сдерживать набежавшие слезы и бормотала:

– Простите, простите меня, пожалуйста…

Старшая медсестра Гун Жун, вздохнув, сказала ей:

– Ну что мне с тобой делать! Я поговорю с Чэнь Гуанле, чтобы их всех отправили в новую больницу. Тут ему некогда этим заниматься, пусть Сяолин пока останется здесь, сможем протянуть один день. Я съезжу в новую больницу и потороплю заведующую Хуан, пусть хотя бы завтра приедет… – потом Гун Жун обратилась к Чэнь Шаолин: – Все эти счета пока не выкидывай, пусть лежат. Я подумаю, как отчитаться по этим тратам.

Всю ответственность за лечение в больнице, разумеется, нес врач, но действительным «исполнителем» оставалась медсестра. Поэтому полномочия старшей медсестры были шире, чем обычно представляется людям. При этих словах Гун Жун у Чэнь Шаолин снова появилась надежда, и пусть огонек ее был слаб, как пламя спички, но в глазах человека, оказавшегося в кромешной тьме, он горел ярче солнца. Она перестала собирать вещи и бросилась благодарить Гун Жун, а потом отдала счета мужу со словами:

– Иди на работу, а вечером, когда вернешься домой, положи в шкаф, припрячь хорошенько!

Чжан Дашань взял счета и спрятал в карман куртки, застегнул карман на молнию, затем подошел к кровати Сяолин, погладил ее по щеке, подоткнул одеяло и, тяжело шагая, вышел из палаты.

Чжоу Юнь и Гун Жун направились в женскую раздевалку. Там были несколько медсестер. Гун Жун сняла розовый рабочий костюм и, переодеваясь в обычную одежду, спросила Чжоу Юнь:

– Что теперь будешь делать? Какие планы?

– Да какие тут могут быть планы. Сидеть дома и ждать новостей. На худой конец, если меня выгонят, пойду преподавать в мединститут.

– Брось. Это другим рассказывай, сколько хочешь, а я-то тебя знаю! Каждый день устаешь так, что вечером едва дышишь, но если уйдешь от детей – сразу заскучаешь! – Гун Жун осмотрелась кругом, убедилась, что другие медсестры уже переоделись и ушли из раздевалки, и тогда шепотом сказала Чжоу Юнь: – Мой муженек ведь работает в горкоме в отделе агитпропа. Говорят, что новый секретарь, который вот-вот вступит в должность, убежденный сторонник идеи ЦК «укрепить общественно-полезный характер государственных больниц»[50] и твердо намерен этому плану следовать. Поэтому твоя ситуация еще может резко измениться. Ты лучше иди пока домой, отдохни как следует пару дней, расслабься, наговорись вдоволь с Юань Юань. Она ведь, как я помню, хочет поступать в школу искусств? Выслушай ее, не дави на ребенка. Вы сейчас должны быть друг другу опорой, ни к чему снова ссориться…

У расстроенной и растерянной Чжоу Юнь не было сил вслушиваться в поток назойливой болтовни Гун Жун, и она невпопад спросила:

– Вы во сколько выходите? Все поедут?

– Уже скоро. Чэнь Гуанле за главного, я, Хо Цин, Юань Шуйжу… В основном все с отделения уходят. Я тебе скажу, кто остается: Ху Лайшунь, Ли Дэян и Сунь Фэй-Эр; кроме этих троих остается по одному дежурному в регистратуре, лаборатории и аптеке.

– А кто дежурит вечером и в ночь? Пришлют кого-нибудь из новой больницы?

– Никто. Сегодня вечером и ночью будут только эти трое. Они, конечно, очень не хотели, их Чэнь Гуанле уж и так и сяк уговаривал, тогда они согласились.

Чжоу Юнь крайне удивилась: Ху Лайшунь относится к работе спустя рукава, Ли Дэян тоже не энтузиаст, а Сунь Фэй-Эр, если говорить начистоту, просто пустоголовая кукла.

– Это Чэнь Гуанле так решил! Я-то что могла поделать!

– Оставить хотя бы Хо Цин!

– Не, ну как же можно… – с грустной улыбкой помотала головой Гун Жун.

В голове у Чжоу Юнь, как костяшки на счетах, защелкали мысли о том, как можно было бы распределить медперсонал. Похоже, остающимся действительно не найти замены, но вдруг…

– А Да Нань сможет остаться? – воскликнула она с такой интонацией, словно наткнулась на хрящ среди кусочков жареной острой курицы. – Хотя она еще стажер и у нее нет медицинской лицензии, перед тем как поступить в мединститут, она получила удостоверение медсестры, так что хоть в чем-то может помочь.

Гун Жун задумалась.

– По правилам стажеры не могут дежурить в вечернюю или ночную смены, но сейчас ничего другого не остается. Я тогда поговорю с ней об этом, захочет она или нет… Мы ведь уже решили, что дежурной медсестрой сегодня вечером будет Сунь Фэй-Эр, но с ее свежим маникюром она и руки-то лишний раз не помоет. Боюсь, на нее особо рассчитывать не придется.

Когда взгляд Чжоу Юнь уперся в ряд серых шкафов, ей показалось, что вся эта стена металла медленно надвигается на нее. На миг ей даже стало трудно дышать. Чжоу Юнь знала: через несколько часов отделение неотложной помощи Детской больницы города Пинчжоу ждет самое суровое испытание за всю его историю. А сейчас единственное, что она могла сделать, – это помолиться о том, чтобы сегодня в вечерний час пик пациентов было не слишком много.

– Гун Жун, как думаешь, может быть, я… – начала Чжоу Юнь, и Гун Жун тут же замахала руками:

– Перестань! Ничего не выйдет! Ты освобождена от всех рабочих обязанностей, так что даже не думай приходить сюда сегодня вечером. Ты знаешь, зачем Чэнь Гуанле оставил здесь Сунь Фэй-Эр? Чтобы она следила за тобой! Так что сейчас отправляйся прямиком домой и жди. Те дети из «голубой комнаты», скорее всего, смогут остаться там еще на несколько дней. Не нужно им уходить из больницы прямо сегодня!

Чжоу Юнь вздохнула и вышла из раздевалки. Только тогда она заметила, что людской поток в зале неотложной помощи уже начал прибывать. На прежде пустых голубых скамейках, предназначенных для ожидающих, сейчас сидели дети и родители. Некоторые ставили детям градусники, некоторые меняли подгузники, некоторые пытались успокоить плачущих детей, качая их на руках. Пара матерей, склонившись и расстегнув одежду, кормили младенцев… По опыту Чжоу Юнь знала, что пройдет еще совсем немного времени, и зал будет заполнен до отказа. К тому моменту усталые врачи, измотанные медсестры, раздраженные родители, больные дети в тесноте, задевая друг друга плечами, наступая друг другу на ноги, превращались в пороховые бочки. Один взгляд, одно грубое слово, громкий крик могли привести к взрыву и спровоцировать скандал или даже потасовку. Такие сцены Чжоу Юнь видела множество раз, и ей даже не нужно было закрывать глаза, чтобы представить их в малейших деталях. Тем не менее, несмотря на то,