Современный зарубежный детектив-25 - Арнальдур Индридасон

в один из бараков — там сидели какие-то два мужика и чуть ли не поедали меня похотливым взглядом. Когда я рассказала об этом маме, она расплакалась, кляня отца на чем свет стоит. А потом описала мне свои страхи, которые преследовали ее, когда мы еще жили все вместе. Тогда я с трудом ей поверила, но в свете того что произошло в дальнейшем, я бы уже ничему не удивилась.

Конрауд пристально смотрел на сестру:

— И все из-за вашей с ним прогулки на Скоулавёрдюхольт?

Бета кивнула.

— Мама прекрасно понимала, что мне там делать было совершенно нечего.

— Ну а… Почему же ты…

— Она просила, чтобы я никому об этом не рассказывала. У нее были лишь ничем не подкрепленные подозрения, и ей не хотелось окончательно разрушать и без того подмоченную репутацию нашего с тобой папаши. Если, конечно, от нее еще что-то оставалось… Мама знала, что ты привязан к отцу, хотя и…

— Ну а что она тебе все-таки сказала?

— Что одна из причин, по которой она его бросила, были опасения, что именно такое и произойдет.

— Что именно?

— Не забывай, что мама долго терпела издевательства этого чудовища, — произнесла Бета. — Когда я рассказала ей, что мы ходили на Скоулавёрдюхольт, и о тех двух типах, что глядели на меня, как голодные волки, мама поделилась со мной своим главным страхом: она боялась, что отец будет зарабатывать на мне деньги.

— То есть?

— То есть, продаст меня какому-нибудь извращенцу.

У Конрауда глаза на лоб полезли:

— Да быть такого не может!

— Я и не говорю, что может. Однако мама полагала, что он на такое способен.

— Значит, она знала, что в барачном поселении обитали такие… развратники?

— Напрямую она ничего не утверждала, но вот когда ты сейчас упомянул Скоулавёрдюхольт, первое, что мне пришло в голову, были мамины страхи. Она боялась, что тот негодяй отведет меня туда и оставит в лапах у извращенцев, которые ему заплатят, чтобы воплощать со мной свои грязные фантазии.

28

Она открыла глаза и уткнулась неподвижным взглядом в потолок с паутиной трещин, которые сливались в мириады разноцветных и неуловимых образов, будто на облупившейся штукатурке сменяли друг друга кадры какого-то фантастического фильма. Был среди них и белый щенок, который подпрыгивал на задних лапах и гонялся за двумя котятами. В детстве у них в доме жила дворняжка, очень похожая на этого щенка. Потом ее задавила машина. Та картина навсегда врезалась в ее память: собачка вздрагивала в предсмертной агонии, задрав вверх одну лапу. Сцена была душераздирающая, и она отвела глаза. Свою собаку она очень любила — ей подарил ее папа, потому что знал, что она мечтала о питомце. А в тот день они играли на улице, и собачка выскочила прямо на середину проезжей части. Откуда ни возьмись вылетела машина, которая переехала ее сначала передним, а потом задним колесом. Однако она погибла не сразу: еще несколько мгновений животное подергивало лапой, будто призывая на помощь. Хозяйка ничего поделать не могла — было уже слишком поздно. Вот и теперь тщедушное, трясущееся тельце воплотилось на потолке с осыпающейся краской, а она не могла понять, наяву ли все это, или ее вновь настиг привычный кошмар. Она даже не знала, где находится. Ей почудилось, что кто-то пытается ей овладеть. Оттолкнув его, она опять провалилась в сон.

Когда она в очередной раз — непонятно, сколько времени спустя, — разомкнула веки, все ее тело было в испарине. Картинки на потолке растворились. Рядом с ней храпел мужчина. На вид он был старше нее раза в два. Ширинка на его приспущенных штанах была расстегнута. У нее промелькнуло смутное воспоминание, что на рассвете он угостил ее двумя таблетками. Теперь же снова был вечер — или даже ночь — а она так и не догадывалась, где находится. Единственное, что она помнила, это что кто-то сказал, что у кого-то другого что-то есть — ну или он знал кого-то, у кого оно есть, а потом этот кто-то привел ее сюда — в полуподвальную комнатушку, где прямо на полу валялся грязный матрас, а также стоял продавленный диван и два стула. Размалеванные краской из баллончика стены являли собой абстрактное полотно, на котором перемешались надписи и не поддающиеся расшифровке символы. Кто-то курил, а в ее ушах гремела музыка — ритмичная последовательность оглушающих ударов. Потом ей дали те самые две таблетки, которые она проглотила, запив водкой.

Словно амеба, она отодвинулась от спящего мужчины и, стараясь не производить шума и не думать о том, что он с ней сделал, натянула брюки. С трудом поднявшись, она прижала пальцы к стучащим вискам.

Голова раскалывалась от боли, а к горлу подступала тошнота. Через единственное окно, расположенное под самым потолком, в каморку проникал свет уличного фонаря. Интересно, они здесь одни? Она принялась ощупывать окружающие предметы в поисках какого-нибудь средства от головной боли, обо что-то запнулась и упала на четвереньки. Когда ей снова удалось встать на ноги, ее вырвало прямо на мужчину.

Потом она вышла на воздух.

Внезапно оступившись, она растянулась на земле. Не осознавая, что произошло, она на несколько мгновений застыла, а потом приподнялась на локте и оглянулась. Оказывается, она споткнулась о ступеньки, что спускались от какого-то дома на тротуар. Лишь тогда она поняла, что находится на Лойгавегюр, но не смогла сориентироваться, шла ли она к центру или наоборот удалялась от него. Не в состоянии сообразить, куда ей идти, она потерянно сидела на тротуаре, уткнувшись взглядом в асфальт. Стояла глубокая ночь. До нее дошли слухи, что Данни умерла. Она не подозревала, что было в таблетках, которые ей всучил тот мужик, но чувствовала она себя хуже некуда. Приступы тошноты не прекращались, хотя желудок у нее был совершенно пустой. Встать на ноги она не решалась. Мимо проехала машина, ослепив ее светом фар, и кто-то сфотографировал ее на мобильник.

Над ней склонилась пожилая пара — мужчина и женщина, которые спросили по-английски, в порядке ли она. Поднимаясь с их помощью с земли, она промямлила, что все окей, и неверным шагом двинулась по Лойгавегюр. В какой-то момент у поребрика затормозил большой автомобиль, и перед ней возникла женщина в полицейской форме, светя ей в лицо фонариком. Она попыталась оттолкнуть ее руку, вцепившись в нее ногтями, но женщина так резко развернула ее лицом к стене, что она даже ударилась о каменную кладку головой. В следующий момент появился другой полицейский, который грубо встряхнул