Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

– Пожалуйста, позвони мне, если что-то вспомнишь. Даже какую-нибудь мелочь.

…Только закрыв за ними дверь, Оливия начинает рыдать.

Она идет по двору, чувствует себя опустошенной. Все мысли только про Ральфа, Салли, Тамзин и Кэти.

Из конюшен доносятся звуки «Радио-2», и она застывает на месте. Играет песня «Пиксиз»[219] «Где мой разум?». Это одна из любимых песен Салли, она постоянно ее включала. Оливия стоит около конюшен и слушает песню с комком в горле. Как странно, что ее исполняют именно сегодня, ровно через двадцать лет после аварии… Оливия очень давно не слышала ее. Она мысленно переносится назад, в прошлое. Им по четырнадцать, они в спальне у Салли, подруга ставит пластинку. Когда ее касается игла, проигрыватель шипит, звучит вступление на гитаре. Салли могла слушать ее много раз подряд. Оливия прикрывает глаза, и в памяти всплывают тысячи мелочей. Она чувствует запах крошечных безе, которые мама Салли обычно покупала в «Теско» – они ели их прямо из пластиковой коробочки, – сладкий вкус лимонада «Доктор Пеппер» на губах, голубой лак для ногтей, черно-белый плакат с Куртом Кобейном на стене. Она четко видит Салли в вытертых черных джинсах, любимой клетчатой рубашке, кожаных браслетах высоко на руке. Ее первая лучшая подруга. И последняя.

Салли не хотела, чтобы она встречалась с Уэзли. Их первая в жизни небольшая размолвка была вызвана именно этим.

– …Но ведь он отвратительный, – заявила она, когда Оливия первый раз поделилась с ней своими чувствами. Они сидели у Салли в комнате. Оливия сразу же примчалась к ней, чтобы все рассказать, как только Уэзли пригласил ее на свидание.

– Он забавный, общительный и очаровательный, – спорила она.

– Может, он и был таким в школе, но стал очень странный, – настаивала Салли, вызывая у Оливии раздражение. Конечно, думала она, Салли с ее внешностью легко завоевать любого. На нее же впервые обратил внимание такой, как Уэзли, и она никогда не откажет ему. – Ты же помнишь, как он меня преследовал?

Конечно, Оливия помнила. Когда год назад Салли сказала ей, что Уэзли не дает ей проходу, она умирала от ревности. Он забрасывал ее любовными записками, розами… Оливия находила это великолепным, но Салли совсем не радовалась. После того как Уэзли прислал ей гору плюшевых мишек с текстом «Друзья навеки», она пригрозила обратиться в полицию, если это и дальше будет продолжаться. Оливия считала, что это уж слишком. Уэзли просто сходил по ней с ума, в этом все дело. Она мечтала, чтобы кто-нибудь так добивался ее внимания.

Уэзли в конце концов отстал. Однажды вечером, в «Вороне», Оливия с ним разговорилась, и он попросил номер ее телефона. Она чуть не лопнула от счастья, хотя, конечно, напомнила ему про ухаживания за Салли. Уэзли посмеялся над собой, при этом покраснел, все-таки испытав неловкость; сказал, что был полным идиотом, думал, что он нравится Салли и ей приятно, что за ней ухаживают.

– Я неправильно толковал ее поведение, – пояснил он, опустив синие глаза. Оливия же думала только о том, как трудно удержаться, чтобы не поцеловать его, обнять и не отпускать от себя никогда.

Отношения между Уэзли и Салли продолжали оставаться напряженными, поэтому Оливия встречалась с подругами отдельно, а субботний вечер принадлежал только ей и Уэзли. Но спустя месяц произошла авария и все ее в жизни изменилось…

– Где ты ходишь? Надо почистить Рокси и Сабрину.

Оливия подпрыгивает от неожиданности, услышав голос матери. Понимает, что стоит около конюшни, держится за дверную ручку и раскачивается, закрыв глаза. Мать может решить, что она наглоталась чего-то. Оливия распрямляет плечи.

– Мам, случилась ужасная вещь.

Нетерпеливое выражение на лице матери сменяет страх.

– Что?

– Ночью нашли убитым Ральфа Миддлтона.

На мгновение мать застывает. Даже не мигает. Оливии кажется, что она просто не услышала ее.

– Мама?

– Я… как? – Мама как будто возвращалась в действительность. До них доносится тихий голос диджея по «Радио-2». Мать пытается распахнуть вельветовый воротник плаща, как будто он душит ее. Оливия понимает, что она сейчас чувствует.

– Травма головы. Они думают… подозревают, что его убили.

– Господи, когда?

– Прошлой ночью. Они не назвали время.

Порыв ветра несет по двору пучки сена, они скользят по бетону. Мать делает шаг к ним, потом обратно к Оливии – и обнимает ее, что бывает крайне редко.

– Бедный Ральф… Я знаю, что ты любила его. Я его мало знала, но всегда сочувствовала ему – живет один, в вагончике… С ним всегда было связано что-то печальное.

Эти слова вызывают у Оливии новый приступ слез.

– Сегодня и без того тяжелый день, – говорит мать. – Годовщина эта… Все чувства выплескиваются наружу…

Оливия вздыхает и собирается уйти. Когда она поднимает глаза, то читает на лице матери горе. Или вину.

22

Дженна

В свете дня лес выглядит менее угрожающим: тусклое зимнее солнце пробивается сквозь кроны деревьев, отражаясь в замерзших листьях. Грязь под ногами подсохла и хрустит при каждом шаге.

После ухода Джея я нашла адрес семьи Кэти Бёрк. Ее мать по-прежнему живет в Стаффербери, и как только я доберусь до своей машины, смогу поехать к ней. Сначала, правда, придется дать показания в полиции Девайзиса. И неясно, захочет ли мать Кэти со мной разговаривать. Я бреду по грунтовой дороге и пытаюсь при этом дозвониться до Дейла, чтобы рассказать о человеке, который останавливался без разрешения в домике напротив. Но здесь, посреди леса, связь отвратительная, поэтому я прячу телефон в карман и прибавляю шагу. Я раздваиваюсь. Моя родительская половина жаждет скорее оказаться в Манчестере, с моим чудесным сыном, в полной безопасности. Но журналистская половина требует довести дело до конца, не терять силы духа вплоть до пятницы. Вряд ли смерть Ральфа связана с исчезновением девушек в 1998 году, но такое событие в любом случае добавит интриги к рассказу о городе.

…Мне кажется, что ветки заслоняют свет. Я несколько раз спотыкаюсь на ухабах. Добираюсь до места, где на меня напали. На дороге местами ямы, кое-где стоит вода после вчерашнего дождя. Я осторожно дотрагиваюсь до головы. Там шишка, под рукой чувствуется место, где наложили шов. Прислушиваюсь. Со стороны поляны доносятся слабые голоса – наверное, там еще работает полиция. Лает собака. Содрогаюсь при воспоминании о вчерашнем: как чувствовала слежку до того, как меня чем-то ударили. Тот, кто это сделал. Он хотел убить меня, как Ральфа? Или просто напугать? Остановить?

Какое счастье, что Дейл меня нашел! Интересно,