Современный зарубежный детектив-14. Книги 1-22 - Себастьян Фитцек

безобидным сумасшедшим. В любом случае она не скажет ему свой адрес, хотя ей срочно было нужно домой. К Амели. Джулс пробудил в ней тоску. Клара хотела хотя бы в последний раз увидеть лицо своей дочери, подержать ее за руку, поцеловать ее, прежде чем Янник или Мартин доведут дело до конца. Так или иначе, каждый по-своему.

– Я передумала, – сказала Клара. Они как раз проехали мимо здания церкви евангелической общины Шарлоттенбурга. – Пожалуйста, высадите меня впереди на железнодорожной станции Хеерштрассе.

Ответ Хендрика был ожидаем:

– Ни за что.

Он уменьшил жар печки и запустил дворники в быстром режиме, но не собирался снимать с лица искусственную бороду.

– В моего приятеля, Юргена, как-то раз въехал один тип. Безобидное столкновение на перекрестке. У него побаливал затылок, но он сначала не хотел делать рентген. К счастью, жена его убедила. В итоге: два сломанных шейных позвонка.

– Пожалуйста, я хочу выйти.

– А я не хочу, чтобы прокурор спрашивал меня, как я посмел высадить тяжелораненую посреди ночи.

– Я не тяжелораненая.

– Юрген тоже так думал и… эй, в чем дело?

Повинуясь внезапному порыву, Клара открыла бардачок. И вместе с содержимым, которое посыпалось из переполненного отделения, нашла ответ на вопрос, кто же такой Хендрик – безобидный сумасшедший или опасный психопат. Потому что между презервативами, наручниками и латексными перчатками блеснули длинный зубчатый нож и рукоятка 9-миллиметрового огнестрельного оружия.

33

– Остановись! – закричала Клара, направив оружие Хендрику в грудь. Она еще никогда не стреляла из пистолета, но с расстояния двадцати сантиметров вряд ли промахнется по объемной цели за рулем.

– Ты пьяная?

– Я сказала…

– Да, да. Я не глухой.

Хендрик ударил по тормозам, это привело к тому, что машину занесло на свежеприпорошенной дороге.

– Стой!

– Не получается.

Наконец машина остановилась – немного криво, развернувшись носом к велосипедной дорожке, к которой примыкал лес, откуда Клара только что выбралась.

Из огня да в полымя.

– Только спокойно, о'кей? – Хотя Клара угрожала ему оружием, Хендрик не терял спокойствия. Ей даже казалось, что это его развлекало. И он ухмылялся под своей бородой.

Она хотела заставить его снять бороду и показать свое настоящее лицо, но в принципе ей было все равно. Клара никогда его больше не увидит. Если ей только удастся выйти живой из машины.

Или, еще лучше…

– Выходи!

– Что?

– Вылезай из машины.

– Ты хочешь угнать мой «хюндай»?

– Одолжить. Я оставлю его на станции Хеерштрассе. Отсюда всего десять минут пешком.

– Слушай, я не знаю, что ты курила, но не хочу тащиться по этой снежной каше только потому, что ты тронулась умом.

– Выходи!

Она буквально прижала пистолет ему к груди. Что было ошибкой.

Со скоростью, которой она не ожидала от такого массивного мужчины, он вскинул руку вверх, так что Клара пистолетом ударила саму себя по носу. Тут же, как из открывшегося крана, из носа хлынула кровь. Ослепнув от боли, она выпустила пистолет из руки, даже не успев подумать о том, чтобы согнуть палец, и слава богу, с учетом того факта, что дуло только что было направлено на ее собственный подбородок.

С задержкой во времени Клара почувствовала, как где-то за глазами взорвалась маленькая бомбочка, и боль взрывной волной начала прокладывать свой путь изнутри наружу. Превращаясь из ослепляющего жжения в голове в пронзительный крик, который вырвался у нее изо рта; в то же время Клара чувствовала, как двигается ее рука. Словно подхваченная невидимой силой, ее правая кисть, которой она хотела остановить кровотечение, поднеся к носу, поднялась. Затем она услышала клацанье, и Хендрик окончательно ее нейтрализовал, приковав наручником за правое запястье к поручню над пассажирской дверью.

– Что за дерьмо! – заорал он на Клару, а она не могла открыть глаза от боли и чувствовала только привкус крови. – Зачем тебе это было нужно? Почему ты не могла просто спокойно посидеть?

Его голос изменился. Чем громче и яростнее он становился, тем выше и моложе звучал, почти как у юноши.

– Я этого не хотел, понимаешь? Я просто хотел домой. А не проблем. И теперь это. Вот дерьмо.

Клара слышала его растущее отчаяние. Слышала звук дворников, словно вхолостую царапающих по ветровому стеклу, слышала свой внутренний голос, который говорил ей, что она все-таки сумела найти способ уйти из жизни, не прикладывая к этому рук, потому что сумасшедший в костюме Санты сделает это за нее. Но все равно она взмолилась:

– Пожалуйста, отпусти меня.

– Черт, раньше надо было думать. Этого я уже не могу сделать.

– Почему, я никому про тебя не скажу.

Я даже не знаю, как ты выглядишь.

– И я должен тебе поверить? Черт, у меня же условный срок. Ты побежишь в полицию, и меня упекут за решетку. Нет, нет, нет…

Клара, которая прижала левое предплечье к кровоточащему носу, будто собиралась чихнуть, осторожно помотала головой:

– Я даже не знаю, как ты выглядишь. Пожалуйста, отвяжи меня и отпусти. Я просто хотела выйти из машины.

– Твою мать!

С криком отчаяния он распахнул дверь машины, и в салоне зажегся свет. В этой части Тойфельсзеешоссе было темно, никаких домов или фонарей, и, конечно, никто не ехал им навстречу и не обгонял их. Широкая улица вела к озерам, санным спускам и смотровым площадкам; если зимой здесь и появлялись отдыхающие, то только в дневное время.

Возможно, только за исключением тех, кто захочет ночью спрыгнуть со скалы, но даже в этом случае они поедут на электричке и пройдут последний путь пешком.

Клара дрожала. Холод, как голодный зверь, вгрызался в салон машины с выключенным мотором, при этом Хендрик сразу закрыл свою дверь.

Условный срок?

Хотя доказательств в виде костюма, оружия и наручников было и так достаточно, теперь она услышала это и от него самого. Она сидела в машине преступника. Прикованная и раненая.

Когда Клара в предыдущие дни визуализировала последние часы перед своей смертью, это было состояние, в котором она сейчас находилась: зависимая, бессильная, истекающая кровью. И именно такой беспомощности она хотела избежать.

Несколько лет назад она слушала подкаст, который был посвящен нелепостям, связанным со смертью. Ведущие смеялись над тем, что в Великобритании вплоть до пятидесятых годов прошлого века неудавшаяся попытка самоубийства каралась смертью. «В итоге несчастный получал именно то, чего хотел!» – прокомментировал один из ведущих, а Клара уже тогда знала, что он ошибался. Потому что это абсолютно разные вещи – уйти из жизни самостоятельно или от рук палача. Но для самостоятельных действий было уже