Современный зарубежный детектив-14. Книги 1-22 - Себастьян Фитцек

– У него были белокурые волосы средней длины. Как у хиппи. Они выбивались из-под маски. Худая спортивная фигура, примерно твоего возраста. Догадываешься?

– Нет.

– Он держал тонфу[244] в правой руке.

– И что?

Раздраженный, Джулс дошел до кухни и поставил бутылку рядом с мойкой.

Дубинку, как у полиции, любой дурак мог заказать в Интернете. Джулса начинало подбешивать, что ему приходилось буквально вытягивать информацию из отца.

– Я не понимаю, что ты хочешь мне сказать. – Он поднес прозрачную бутылку к свету, но ничего не увидел. Никаких загрязнений, никаких хлопьев и тем более никаких таблеток. Но когда его отец снова заговорил, Джулс почувствовал себя так, будто бутылка была наполнена ядом и он только что сделал из нее большой глоток, потому что Ханс Кристиан Таннберг произнес:

– А если я скажу тебе, что у типа на среднем пальце татуировка в виде знака параграфа?

42

Джулс, собиравшийся поставить бутылку обратно к мойке, замер в движении, как раньше Фабьенна и Валентин на детских днях рождения, когда играли в стоп-танец и музыка резко обрывалась.

– Это невозможно.

– Почему?

– Потому что Цезарь сидит в инвалидной коляске.

– С каких пор, парень? Ты был рядом, когда врачи выписали его после несчастного случая? Ты читал историю его болезни?

– Нет, но…

Звон в ушах Джулса, неизменно сопровождавший его во время стресса, снова вернулся.

– Нет, не читал, – перебил его отец. – Он не первый, кто притворяется инвалидом-колясочником. Ты даже не представляешь, скольких таких мошенников, пытавшихся обмануть страховую, я вывел на чистую воду.

– Цезарь на свидании. Он мне рассказал. Объект его страсти тоже сидит в инвалидном кресле.

– Это он так утверждает. – Его старик вздохнул. – Если ты мне не веришь, то позвони ему.

– И что это докажет? – Джулс во время разговора расхаживал вокруг кухонного острова. – Если он не подойдет к телефону, значит, просто занят Ксенией.

– Ты боишься правды, – сказал его отец нараспев в той манере, какая бесила Джулса еще в детстве. С самолюбивой ухмылкой, словно он познал всю мудрость мира.

– Не клади трубку! – велел Джулс отцу, перевел его в режим ожидания и выбрал из фаворитов номер своего лучшего друга. Соединение устанавливалось – сначала раздались треск и шум, как во время междугороднего дозвона в прежние времена.

Какая чушь…

Конечно, Джулс знал, что его отец ошибся. Цезарь не мог быть в этом паркинге. Тем более без своей коляски.

Однако, когда наконец пошли гудки, Джулс пережил практически внетелесный опыт. Потому что звенело не только в телефоне у его уха. Одновременно с первым гудком снова раздалась музыка, которая уже испугала его несколько минут назад.

Классическая музыка.

Печальные, меланхоличные, минорные аккорды.

Шопен?

Джулс мгновенно перенесся в тот момент ужаса, когда в день трагедии на Принцрегентенштрассе он хотел пробежать мимо полицейского в собственную квартиру. Подгоняемый осознанием, что его ждет жуткое открытие. Примерно так же Джулс почувствовал себя, когда понял, что источник фортепианной мелодии находился всего в нескольких метрах от него.

Джулс поморгал, потер глаза и с удовольствием надолго бы их закрыл. Теперь он вспомнил название этого произведения: Прелюдия № 4.

Цезарь так сильно любил ее, что поставил рингтоном на телефон сто лет назад.

43

Джулс посмотрел на свой дисплей, еще раз проверил номер, который набрал, но на экране действительно стояло ЦЕЗАРЬ (Магнус Кайзер). И на этот раз не могло быть сомнений, откуда раздавался звонок.

Дальше по коридору, несколько шагов в сторону детской. Он шел медленно, осторожно переставляя ноги, словно пытался не поскользнуться на льду.

Это невозможно. Этого не может быть.

Мелодия становилась громче, чем ближе Джулс подходил к входной двери. Дойдя до нее, он на мгновение замер, потом вставил ключ в замок и открыл входную дверь. Обычно одно это движение активировало датчики на лестничной клетке, но даже когда Джулс переступил через порог, пузатый потолочный светильник, обычно погружавший подъезд в серно-желтый свет, не загорелся.

Темнота усилила пугающее впечатление, которое произвела на Джулса фотография на дисплее.

Она была сделана два года назад, на Олимпийском стадионе, когда клуб «Герта» играл против «РБ Лейпциг». Джулс провокационно надел шарф футбольного клуба «Унион Берлин» и, как и Цезарь, с пивом в руке что-то кричал команде или судье. Сейчас, когда Джулс вспомнил, что этот снимок сделала Даяна, у него разрывалось сердце от того, что Цезарь выбрал именно его для входящих звонков от своего лучшего друга.

Но действительно ли мы лучшие друзья?

Джулс оборвал звонок, и сотовый на коврике перед входной дверью тут же замолк. Шопен стих, дисплей потемнел, и фотография обоих друзей на футболе исчезла. Вместе с надеждой, что для этого всего было какое-то безобидное объяснение, которое Джулс должен был найти.

– Цезарь? – крикнул он вглубь подъезда. Еще больше, чем найденному сотовому, он удивился тому, что не услышал звука старого лифта: его обитая латунью дверь щелкала на весь дом, как кнут, когда ее открывали.

«Он не первый, кто притворятся инвалидом-колясочником. Ты даже не представляешь, скольких таких мошенников, пытавшихся обмануть страховую, я вывел на чистую воду».

Мысль об ужасном утверждении отца напомнила ему, что тот все еще висел на линии.

– Ты еще там? – спросил он, вернувшись к его звонку, и с телефоном Цезаря в руке пошел в квартиру. Он попытался снять блокировку, чтобы проверить, когда им пользовались в последний раз, но на мобильном была установлена функция распознавания лица.

– Дай угадаю, он не подошел, – сказал его отец.

– Хуже, – ответил Джулс.

Имея в виду не тот факт, что он нашел сотовый своего лучшего друга перед входной дверью. И не вопрос – как и, прежде всего, почему Цезарь бесшумно подложил его туда. Его ответ касался кладовки, ручку которой он вырвал, потому что дверь заклинило.

Или она была заперта?

Сейчас дверь стояла открытой.

44

Клара

«Нет означает да».

Вероятно, самый подлый ответ мужчин на вопрос, почему они продолжали, хотя их партнерша просила остановиться.

«Пожалуйста, ты делаешь мне больно».

«Прекрати».

«Я этого не хочу!»

Клара знала, что через несколько секунд, как только к ней придет «покупатель», эти слова не будут иметь никакого значения. Аукцион Мартина, по ощущениям, не продлился даже десяти минут, и теперь от эвакуационного выхода к ее машине медленными шагами направлялся высокий мужчина. Еще несколько секунд – и широкоплечий парень с походкой подвыпившего моряка «использует» ее и будет слышать только то, что хочет слышать:

«Да».

«Продолжай!»