Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

длинное лицо. – Только это у меня и есть, и зависит оно от состояния души, которую сейчас кто-то терзает. А ведь лишь на ней держится вся громада. Слон, балансирующий на проволоке. И если в ваших силах хоть чем-то мне помочь, вы должны это сделать. Понимаете? Вам следует быть на моей стороне.

Ответить на такое совершенно неожиданное воззвание Кэмпион не сумел. Он держал шляпу в руке, но не уходил.

Немного погодя они отправились в гримерку Конрада, где какой-то анемичного вида юноша помогал дублеру облачиться в белый фрак. Конрад был в восторге от себя. Лицо его, покрытое гримом, казалось слишком красивым.

– Привет, Джимми! – воскликнул он. – Ну как я? Неплохо справляюсь?

– Судя по публике, да. Сам я пока не видел. – Лживые слова прозвучали совершенно естественно, даже Кэмпион чуть было не поверил.

Сьютейн продолжал:

– Очень мило, что ты потрудился разыскать Еву.

Конрад приблизил лицо к зеркалу, перед которым сидел.

– А, значит, ты ее знаешь? – непринужденно спросил он. – В такие моменты хочется сделать все, что в твоих силах. Хлоина костюмерша мне рассказала, что они дружили, вот я ее и нашел. Жуткое зрелище. Отвращает от джина. Кстати, Джимми, я хотел тебя предупредить. В воскресенье утром я приеду в Белые Стены за своим бесценным велосипедом. Наш клуб собирается на ланч в Борбридже, а это на той же железнодорожной ветке. Я просто не смогу проехать с утра тридцать миль, бесчеловечно такое требовать. Поэтому утром я приеду в Берли, доеду до вас на такси, переоденусь, заберу велосипед, доеду до станции и еще миль пятнадцать проеду на поезде. Ребята будут думать, что я приехал из Лондона, они придут меня встретить. А Носок потом отвезет мой чемодан в Лондон, хорошо? Мы вроде обо всем договорились.

– Похоже на то. – Сьютейн был недоволен.

«Удивительно, – подумал Кэмпион, – но мало что раздражает человека так сильно, как намерения других людей, связанные, пусть в небольшой степени, с его жилищем».

Конрад вспыхнул.

– Мы же договаривались, когда я был у тебя в прошлые выходные, – сказал он.

– Правда? С кем?

– С тобой, наверное. Я кому-то говорил, кажется, тебе. – Конрад повернулся к собеседникам. Лицо его даже под слоем грима стало малиновым. – А если желаешь ребячиться, просто выставь велосипед за ворота, и я переоденусь в кустах. – Он усмехнулся.

Теперь вспыхнул Сьютейн.

– Со мной ты не договаривался, – упрямо мотнул головой он. – Но это совершенно не важно. В воскресенье утром сможешь воспользоваться комнатой.

Конрад поднялся. Благодарить он не спешил.

– В городе мне негде держать велосипед, – сердито пробормотал он. – Живу я, как тебе хорошо известно, в служебной квартире, а держать его в театре мне не позволяют разные идиоты. А в гараже велосипед может потускнеть, он же посеребренный.

Ответную реплику Сьютейна, довольно грубую, прервал посыльный: Конрада звали на сцену. Дублер вернулся в свое восторженное состояние.

– Мне пора бежать. Мило с вашей стороны, что зашли пожелать удачи.

Дверь за ним закрылась, и Сьютейн неприязненно оглядел комнату.

– Провались этот его велосипед! – воскликнул он. – Дурачок. Слышали, как он со мной? В театре есть неписаный закон: актер никогда не смотрит работу своего дублера. Только Конрад позабыл, что я еще и постановщик.

Сьютейн бродил по комнате, с отвращением поглядывая вокруг. Костюмер поспешил отойти на безопасное расстояние и искоса благоговейно наблюдал за звездой.

Судя по убранству комнаты, Конрад был сентиментален, словно старая дева. Среди многочисленных талисманов встречались такие, как статуэтка дискобола или мягкая игрушечная собачка с голубым бантиком на шее. На стенах висели фотографии, по большей части его самого, и еще афиша неудачного шоу, в котором он исполнял главную роль. На книжной полке у окна помещались курильница для благовоний, с полдюжины книг и коробка очень дорогих кипрских сигарет.

Сьютейн взял в полки пыльный томик, раскрыл – Кэмпион издалека увидел, что это стихи, – посмотрел на форзац и вдруг переменился в лице. От гнева у него на скулах проступили белые пятна. Он протянул книгу Кэмпиону, и тот увидел надпись: «В знак дружбы. Б. 1934». Написано было зелеными чернилами и неприятно знакомым почерком.

– А где приглашение? – зловещим тоном спросил Сьютейн.

– У Блеста.

Танцор сунул книгу под мышку. За дверью он посмотрел на Кэмпиона:

– Завтра поговорю с Блестом. Пойдем?

Никаких комментариев по поводу находки он не сделал. Удивительно, а ведь мог бы много чего сказать. Кэмпион сначала удивился, но потом, когда свет настенной лампы упал на лицо Сьютейна, сыщик увидел его глаза – запавшие, усталые. Танцор едва сдерживал переполнявший его гнев.

У служебного входа они простились. Сьютейн, улыбаясь, пожал своему спутнику руку и сказал:

– Если у Блеста ничего не получится, буду рассчитывать на вас, приятель.

Шагая по темному переулку к ярко освещенной улице, накрытой звездным куполом, мистер Кэмпион, к своему смятению, понял, что ему совершенно неинтересно, верны ли подозрения Сьютейна насчет надписи на книге и фальшивых приглашений.

До сих пор, проводя расследования, Кэмпион видел чужие драмы со стороны, и это обстоятельство породило у него необоснованное чувство превосходства. А сегодня он лишился иллюзий и испытывал уже не шок, а отчаяние оттого, что оказался таким уязвимым и таким бесконечно несчастным.

Глава 18

Как потом выяснилось, в следующее же воскресенье, приблизительно в то же время, когда принято пить чай, в Лондоне родился слух. Он пробежал через ленивую толпу в парке, пронесся по широким пыльным улицам, нырнул в подземку, разъехался на красных автобусах по пригородам, вырастая и меняясь по пути. Он вошел в клубы, кофейни, поднялся по тысячам ступеней в жилые дома и на чердаки, разнесся множеством праздных языков, проникая в каждое ухо.

То не была какая-то конкретная история, скорее, бездоказательные толки – от потрясающих воображение до просто печальных. У публики они вызвали волнение, лишь слегка приправленное тревогой, какую может породить непонятный хлопок среди ночи или неразборчивые выкрики газетчиков на дальних улицах.

Родился слух на одной из железнодорожных станций, где движение поездов задержали то ли на час, то ли на двадцать. Поскольку было воскресенье, обычные каналы новостей не действовали, но автобусные кондукторы, которые, несомненно, знают все, рассказывали жуткую историю про неустановленный вражеский самолет, превративший гарнизонный городок Колчестер в тлеющие развалины.

Одна официантка ресторана «Корнер хауз» на Ковентри-стрит выдвинула предположение, что это был не вражеский самолет, а просто потерпели аварию два бомбардировщика после секретных маневров на южном побережье. Некий оборотистый торговец газетами на Оксфордской площади написал у себя на рекламном стенде: «Взрыв в шахте: много погибших» – и распродал немалое количество оставшихся с утра газет, пока его обман не разоблачили.

К ночи разрозненные слухи стали менее