Современный зарубежный детектив-14. Книги 1-22 - Себастьян Фитцек

еще была слабой. Бессильной. И боялась сильнее, чем раньше. Но была готова умереть. Она настраивалась на самую ужасную боль перед смертью; сначала на скалодроме, затем в гараже, позже в паркинге. И всякий раз избегала смерти.

– До сегодняшнего вечера я думала, что у меня остается хотя бы капля свободы, если я сама расстанусь с жизнью. Но по сути просто боялась новой боли. – Теперь это ее больше не пугало. Может, тот факт, что, вопреки всему, она все еще была жива, стал для нее неким знаком. А может, просто переполнилась чаша жестокости, которую может вынести женщина. Наверное, так чувствуют себя военные репортеры, которые так часто стояли под градом пуль, что, отправляясь на новое задание, уже не переживают о том, что могут умереть. Не потому, что не боятся смерти, а потому, что принимают ее как необходимость.

– Я знал людей, которые покончили с собой по менее понятным причинам, – сказал Джулс своим спокойным приятным голосом, и она впервые задумалась, как выглядел ее провожатый.

Песня (это действительно была «А pain that Гш used to») закончилась, и Клара услышала треск в трубке, словно Джулс открывал старое окно, что вполне соответствовало послышавшемуся затем шуму ветра. Потом он озадаченно произнес:

– О, черт…

– Что такое? – возбужденно спросила Клара.

– Песталоцциштрассе, 44, четвертый этаж, – сказал Джулс. – Это адрес Цезаря. Но позвоните в полицию, если вы действительно хотите туда пойти. Боюсь, сейчас я не могу вам больше помочь.

– Почему, что случилось? – спросила Клара, подав Эрдьяну знак, что они могут ехать дальше.

Все-таки теперь у нее был адрес.

Логова льва?

– Джулс, говорите со мной!

– Нет времени, – тяжело дыша, ответил ее провожатый. Казалось, он поднимался по лестнице. – Боюсь, сейчас я должен спасти жизнь кому-то другому.

53

Джулс

Может, это какой-то фокусник, – думал Джулс, когда увидел телефон, лежащий на оконном карнизе.

Мастер обмана чувств. Как иллюзионист, который работает со средствами отвлечения, когда сильно сдавливает правое запястье ничего не подозревающему гостю из публики, чтобы снять у него с левого наручные часы.

Потому что человеческий мозг не может одновременно концентрироваться на нескольких интенсивных ощущениях}

С этой точки зрения, сотовый на оконном карнизе тоже мог быть просто отвлекающим маневром, потому что первым бросился в глаза Джулсу, как только он открыл окно.

Мокрый снег поутих, сейчас только моросило, поэтому хорошо просматривался выступ перед окном – на четвертом этаже он тянулся по всему фасаду дома, прерываемый каждые пять метров каменными горельефами в виде орлиной головы. Выступ был достаточно широким, чтобы человек мог стоять на нем, возможно, даже медленно передвигаться, но только не зимой, когда погода превращала его в скользкую горку.

Тем не менее «привидение» должно было невероятно быстро скрыться этим путем и спуститься по погнутой дождевой трубе, потому что, как бы Джулс ни старался, он не мог нигде его обнаружить. Ни в палисаднике, ни на тротуаре, ни на дорожке, ведущей к берегу озера.

Только телефон на карнизе.

Джулс взял его в руку и убедился, что это телефон Цезаря. От прикосновения активировался главный экран, и Джулс сумел прочитать на заставке первую строчку сообщения:

ПОДОЙДИ. Я ЗНАЮ, ТЫ НАШЕЛ ТЕЛЕФ…

С тонким голосом Клары в ухе он перегнулся через карниз.

– О, черт! – вырвалось у него, затем, еще успев продиктовать Кларе адрес, он протянул руку к пальцам.

Но не сумел захватить, лишь коснулся верхних двух фаланг, которые лежали на холодном каменном выступе. Хочешь не хочешь, ему придется вылезти наружу.

– Почему, что случилось? Джулс, говорите со мной! – услышал он Клару.

– Нет времени. Боюсь, сейчас я должен спасти жизнь кому-то другому, – простонал Джулс и отбросил свой телефон в сторону.

Он перешагнул через подоконник на карниз, опустился на колени и посмотрел вниз, держась рукой за оконную раму, чтобы не свалиться. И чтобы иметь опору, когда схватит за руку маленького человека, в отчаянии болтавшегося на выступе стены, одной рукой вцепившись в каменный кант, другой в силовой кабель, который вырвал из штукатурки.

О господи…

Незваный гость в отчаянии посмотрел вверх на Джулса, но ничего не сказал, вероятно, у него иссякали силы.

Его глаза были не просто налиты кровью, а казались сплошной кровавой массой – столько сосудов лопнуло у него от напряжения. Джулс схватил руку незнакомца, которой тот держался за силовой кабель.

К счастью, кабель петлей обмотался вокруг его запястья – без этой дополнительной поддержки парень давно свалился бы на козырек подъезда. А так его было проще втащить наверх. Особенно с учетом того обстоятельства, что он весил, как пушинка.

– Не дергай ногами! – крикнул ему Джулс.

Казалось, в парне пробудились жизненные силы, и он захотел станцевать сальсу.

Из-за треска рамы Джулс опасался, что она в любой момент может вырваться из петель и полететь вместе с ним и преступником вниз с двадцатиметровой высоты, но она выдержала нагрузку. И когда Джулс тянул парня за руку, и когда втаскивал его на обледенелый камень.

– Черт возьми, кто ты? – спросил Джулс, дыша наперегонки с незнакомцем. Он отпустил его, лишь когда втащил через подоконник в комнату. С силовым кабелем на посиневшей руке. Мальчик, по-другому Джулс не мог его описать, выглядел так, будто его загримировали под инопланетянина для научно-фантастического фильма, таким синим было его замерзшее на зимнем ветру лицо.

Следующее, что заметил Джулс, был шрам на левой щеке. Затем он понял, что это не шрам, а сонный залом, словно парень еще недавно лежал на подушке.

Наконец Джулса удивил его возраст.

Такой молодой?

– Какого черта тебе от нас нужно?

По-прежнему молчавший незнакомец не мог быть старше восемнадцати. Скорее, моложе, если рассматривать прыщ под пушком над верхней губой как косвенное доказательство.

– Что ты здесь делаешь?

Ответ, который он получил, пах солью. Был немного ржавый и густой.

Джулс не заметил, как оно появилось. Лезвие ножа для хлеба, которое было спрятано в обуви под джинсами незнакомца, а теперь торчало у Джулса под ребрами.

Джулс повалился вперед и практически раздробил себе коленные чашечки, когда упал на пол. Увидел кровь, капавшую на пол и собиравшуюся в струйку на паркете.

Он хотел еще что-нибудь крикнуть «привидению», которое никогда не было привидением, а всегда только смертельной опасностью, но ему уже не пришло в голову, что и с какой целью.

Убийца с юношеским лицом выпустил из рук кабель.

Последняя мысль Джулса, прежде чем он завалился на бок, была: Я спас жизнь своему убийце, – затем