Современный зарубежный детектив-14. Книги 1-22 - Себастьян Фитцек

– Как вы это выяснили?

– Я хочу знать, что…

– Я сейчас скажу вам. Вы получите все ответы, Клара. Я клянусь. Но лишь после того, как скажете мне, как вы узнали.

Она стояла на улице. На фоне машин, проносившихся мимо нее. С сидящими за рулем людьми, которые наверняка даже не обернулись бы на плачущую на тротуаре женщину.

Какой позор.

Если Нью-Йорк был городом, который никогда не спал, тогда Берлин был местом, где Джулс больше никогда не хотел просыпаться.

– Мой звонок не был ошибкой, – наконец сказала Клара.

– Нет?

– Нет. Мой телефон не разблокировался в кармане брюк. И я не набирала случайно номер службы телефонного сопровождения.

– А как тогда?

– Это были вы. Вы позвонили мне, подонок. И теперь я хочу знать почему? Что с Амели?

Джулс одобрительно кивнул.

– Браво. Правда, я думал, что вы догадаетесь раньше.

– ЧТО С МОЕЙ ДОЧЕРЬЮ?!

Клара уже кричала, и Джулс наказал ее самым страшным, что мог ей причинить.

Он положил трубку.

Через три секунды телефон в его руке снова завибрировал.

– Мы можем теперь поговорить спокойно?

– Нет, да, я не…

– Вы взволнованы, я это понимаю.

Наверное, я сам так спокоен только потому, что уже потерял литр крови.

– Послушайте меня внимательно, потому что это сейчас очень важно. Вы правы, вы мне не звонили. Я набрал ваш номер.

– Почему?

– Потому что хотел с вами поговорить. Если бы вы не решили, что случайно набрали мой номер, я бы заявил, что сотрудники из службы телефонного сопровождения иногда перезванивают особенно лабильным людям, если у нас есть их номер.

– Подонок, что это за извращенная игра, которую вы ведете? Что это значит?

Джулс открыл рот, но ему пришлось немного подождать с ответом, потому что от пронзившей боли в боку у него перехватило дыхание.

– Это не игра, – наконец сказал он. – Это горькая правда. Вы встретились с Янником?

Вопрос явно вывел ее из и без того шаткого равновесия.

– Янник, как… я…

– Честный ответ. Не мямлите, соберитесь. Вы с ним встретились?

– Да.

– Дело дошло до борьбы?

– Типа того.

– Он жив?

Она залепетала:

– Я, то есть… нет, я…

Джулс удовлетворенно улыбнулся. Первая хорошая новость за долгое, долгое время.

– Поздравляю. Вам это удалось.

Клара снова закричала:

– Это не причина для радости, это самое ужасное, что мне пришлось совершить в своей жизни!

– Нет, это самое лучшее, – возразил ей Джулс. – Поверьте мне, Клара. Мой отец заслужил смерть.

64

Клара

– Ваш отец?

Джулс действительно это только что сказал?

– Янник – это…

Клара все еще стояла на островке безопасности на Кант-штрассе, в нескольких метрах от уже единственного такси.

В которое никогда не сядет, она это поняла, когда увидела подъезжающую патрульную машину. Без мигалки, без сирены, но с очевидной целью.

– Мой отец, именно. Омерзительный подонок. Моя жена на его совести.

– Я ничего не понимаю.

Патрульная машина остановилась во втором ряду перед аптекой. Из нее выскочили двое полицейских. С оружием на изготовку. Они ей что-то кричали.

– Вы и не можете, Клара. Но скоро поймете. Уже очень скоро.

– Вы хотели, чтобы я с ним встретилась?

И убила его?..

– Бросьте оружие, немедленно бросьте оружие! – кричали полицейские.

Теперь она услышала и сирены. Пока далеко, но скоро подъедет подкрепление. Это та хихикающая парочка их вызвала? Или женщина в ночной рубашке в подъезде дала ее описание?

Не важно.

– Тогда вы с самого начала планировали все это сегодня ночью?

Ничто не происходит случайно.

Джулс сдавленно рассмеялся:

– Нет, я лишь обеспечил поле для игры. Это как мне объяснил свадебный организатор, которого я хотел нанять для нашей с Даяной свадьбы, но до нее, к сожалению, так и не дошло: «Вы можете лишь задать рамочные условия, вечеринку всегда делают гости».

– ОПУСТИТЕ ОРУЖИЕ!

Полицейские были всего в нескольких метрах. Она уже видела волнение в их глазах. Обручальное кольцо на руке полицейского, который стоял ближе и направлял на нее свой пистолет.

Клара отвернулась от него.

– Амели еще жива?

– Да, конечно. У нее все хорошо.

Господи. Всхлипывая, она запрокинула голову.

– Пожалуйста, не делайте ничего моей девочке, – сказала она и бросила оружие.

– Я бы никогда не причинил ей зла, – было последнее, что она услышала от Джулса.

Затем полицейские повалили ее на землю.

65

Джулс

Десять минут, возможно, четверть часа, если повезет. Хотя ему показалось, что ее только что арестовала полиция. Но Клара сдвинет горы, чтобы попасть домой. В крайнем случае на патрульной машине, которая должна была отвезти ее в участок. Не было силы мощнее, чем родители, чей ребенок находился в опасности.

Джулс знал, что у него немного времени, к тому же было лучше оставаться в движении, если он не хотел умереть прямо здесь. На кухонном полу.

Он встал на колени, потом подтянулся за кухонный остров и выпрямился. Шатаясь, добрел до детской комнаты. Открыл дверь.

И увидел собственное дыхание.

Шторы, которые он задернул перед разбитым окном, надувались на ветру. Комната остывала с такой же скоростью, как и его тело.

– Прости, моя маленькая. Похоже, сегодня ночью все немного вышло из-под контроля.

Он включил ее ночник, розовую фигуру Эльзы с теплым светом. Амели отползла еще дальше к стене и снова спряталась с головой под одеялом.

Она мерзла. И его, конечно, тоже не хотела больше видеть. Ничего удивительного, он не мог ее за это винить.

Джулс подошел к ее кровати, и девочка отодвинулась еще дальше. Он попытался найти слова, чтобы достучаться до нее:

– У меня был плохой отец, как и у тебя, Амели. А моя мать была слабой. Как твоя. Но сегодня она проявила смелость и силу.

Он погладил ее по голове через одеяло, почувствовал, как она напряглась.

– Мне очень жаль.

Он отошел от кровати и неуверенным шагом направился к двери. Уставший от этой ночи. От борьбы с незнакомцем. И от жизни.

Одновременно он ощутил нечто совершенно неведомое. Чувство удовлетворения от долгожданного успеха, который наконец-то случился.

В коридоре он еще раз остановился, сделал шаг назад и в последний раз посмотрел Амели в глаза. Она спустила одеяло с головы. Смотрела ему вслед, наверное, чтобы убедиться, что он действительно ушел.

Ее глаза были такие большие, невинные и подернутые глубокой грустью, от которой ей уже никогда до конца не избавиться.

– Мне правда очень жаль, – еще раз сказал он ей. – Я