Современный зарубежный детектив-14. Книги 1-22 - Себастьян Фитцек

Клара язвительно усмехнулась:

– Ах, вы считаете, вашей подруге было бы легче, знай она правду: что только вы один несете ответственность за календарные убийства?

– Да. Даяна ясно написала это в своем прощальном письме. Если вы читали его внимательно, то заметили, что глубоко в душе она никогда не планировала лишать себя жизни. Как и вы, Клара.

– Откуда вы знаете?

– Она хотела еще раз позвонить мне! Потому что знала – мой голос удержит ее от этого шага.

Клара неосознанно кивнула. Как Джулс это сформулировал? «Она была в отчаянии, но в конце концов желание умереть оказалось не таким сильным, как материнская любовь».

Тогда она не понимала, но в ту ночь эти слова касались и ее.

– Ну, звонок звонком. Даже если я ошибаюсь в этом пункте, Даяна все равно была бы еще жива, – продолжил Джулс. – Вся вина лежит только на моем отце. Если бы он не налгал Даяне, все это никогда не зашло бы так далеко. Моя жена не вскрыла бы себе вены. Мои дети не погибли бы.

– Но вы все равно были бы убийцей.

Джулс снова тяжело вздохнул, однако согласился с ней:

– Это правда, я убийца. Но в ту ночь я вас спас, Клара.

– Направив меня к вашему отцу?

Джулс заставил ее танцевать, словно марионетку, дергая за невидимые ниточки. Заставил ее поверить, что она едет к Цезарю, при этом заманил ее к себе в квартиру.

Черт, он даже дверь оставил для меня открытой.

– Я не дал вам покончить с собой, Клара.

– Чтобы вместо этого меня пытался убить ваш отец-психопат? – Она сжала зубы и прошипела: – Этот мерзавец хотел меня заколоть.

– Не уверен, что он действительно был на такое способен. Еще раз: мой отец не убил ни одну из этих женщин. Правда – и признаю это – в ту ночь я провоцировал его по полной. Прикидывался дурачком. Притворялся, что не знал, что он мой «подражатель», и выдавал себя за Янника. Направив его в Le Zen, я как бы заставил своего отца собирать информацию о самом себе.

– Чтобы его помучить?

Он подтвердил и добавил:

– И чтобы заставить его совершить ошибку.

– Вы натравили его на меня!

– Да, но я не оставил вас абсолютно беззащитной.

Клара кивнула.

– Вы надеялись, что я воспользуюсь кинжалом со стены!

– И хотя бы раз в жизни перерастете себя, именно.

Водяная кровать. Японский кинжал. Плащ Таннберга, разодранный пулями. Его тело, которое сначала согнулось, а потом осело, как взорванная дымовая труба.

Воспоминания о последних минутах в квартире Джулса мелькали у нее перед глазами, как картинки, проецируемые диапроектором на стену. И как тогда, у нее зашкаливал пульс, а страх свинцовым грузом давил на грудь.

– А что, если бы я его не убила? Если просто пришла домой, чтобы проститься с Амели… – прошептала Клара, и Джулс закончил ее мысль:

– Тогда я бы вас убил.

Она застонала. Тем самым Джулс подтвердил страшные предположения, которые преследовали ее каждый день. Он поджидал Клару в ее собственной квартире!

– Мне не хотелось этого делать. Но только так можно было разорвать эту линию. Я не мог допустить, чтобы из Амели тоже выросла жертва.

Клара снова посмотрела через стекло – в эту секунду Амели махнула ей рукой, чтобы она вошла и оценила ее незаконченную картину, поэтому Клара шагнула в кафе.

– Ваша дочь подрастет и узнает, что ее мать – настоящий герой, что она не позволяет мужчинам помыкать собой, а берет контроль над своей жизнью в собственные руки. Конечно, я хотел бы, чтобы вы и с мужем заодно расправились. Но это взял на себя.

Клара сняла шарф и куртку, ее лицо горело из-за резкой смены температур. Официантка вопросительно взглянула на нее, но Клара с улыбкой подала ей знак, что в настоящий момент ничего не нужно. Разве что отследить вызов мужчины, которого раньше называли «календарным убийцей».

– Рассматривайте это как мой подарок, – сказал Джулс. – Вы знаете, Мартин заслужил смерть.

– Никто этого не заслуживает, – робко возразила Клара. – Вы за это ответите.

– Это уже случилось. С Даяной я потерял смысл жизни.

Клара со злостью процедила через сжатые зубы:

– Вы душевнобольной, вы же это знаете? Вы хотите преподнести мне свои извращенные поступки как помощь, при этом вы просто использовали меня как инструмент.

– Не так. Я лишь проводил вас до двери. Вы сами решили в нее войти.

– Вы монстр.

– Я вас умоляю. – Джулс усмехнулся. – Из всех мужчин в вашей жизни в последнее время я был самым безобидным.

Клара истерично рассмеялась, и две женщины за соседним столиком, разговору которых она помешала, раздраженно взглянули на нее.

– Безобидным? – спросила она и с удовольствием выбежала бы из кафе, чтобы, по крайней мере, иметь возможность закричать. – В вашей кровати плавали части трупов, которые вы коллекционировали!

– Не в качестве трофея, а как предупреждение. Моя мать должна постоянно напоминать мне о моем предназначении.

– Ваша мать? – Клара закрыла глаза и снова увидела перед собой кости, плавающие в кровавой воде. Она снова лежала на водяном матрасе, и снова ей стало плохо при одной лишь мысли, что она вытворяла на нем с Янником, плохо до тошноты, но она впервые осознала, чьи это кости были под ней.

– Я думала, ваша мать…

Нет, – мысленно исправилась Клара. Конечно, она тогда не ушла. Она стала первой жертвой Джулса. Потому что не оказывала никакого сопротивления его отцу.

– Много лет ее останки были закопаны у нас в саду, лишь позднее я нашел для них более подходящее место, – сказал Джулс. – Теперь понимаете, какой мерзавец мой отец?

– Яблоко от яблони недалеко падает.

– Ошибаетесь, – энергично возразил Джулс. – Я не лжец, как он. Всю свою жизнь он только и делал, что лгал. До самой смерти. Он боялся, что вы можете рассказать мне что-то по телефону, и я выведу его на чистую воду. Было даже забавно, как он запаниковал и пытался убедить меня прекратить с вами разговор. Он беспрестанно требовал, чтобы я положил трубку. Выставлял вас лгуньей, сумасшедшей, которой нельзя верить.

Клара молча кивала. Это не представляло труда для Ханса Кристиана Таннберга. Все-таки она побывала до этого в психиатрической клинике.

– В конце концов он не придумал ничего лучше, чем предложить мне Цезаря в качестве подозреваемого.

– Чтобы отвлечь внимание от себя, – констатировала она.

– Да, смешно. Я понятия не имею, как он хотел выпутаться из этого, может, он и сам точно не знал. Он импровизировал, но зашел в тупик, и у