"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон

Мы едем в полицию. Детективша опять тебя допрашивает, сейчас более напористо, больше с тобой не нянчится. Чей-то ребенок до сих пор в беде, и поэтому, говорит она, нужно переходить к делу.

Детективша спрашивает, что ты знаешь про Гуса. Как выясняется, не очень много. Ни внешность его не можешь описать — за все время и лица-то его толком не разглядела, — ни возраст назвать, ни сказать, откуда он.

Тогда детективша проверяет имя по базам, и вместе с помощниками они находят приличное количество пропавших детей, которых кратко могут звать Гус — Аргус, Август, Густаво. Тебе показывают фотографии в надежде, что кто-то покажется знакомым. Ты опять не знаешь. Вон тот, говоришь, который из Куквилла в штате Теннесси, вроде похож, но не точно. В общем, стараешься не молчать, просто чтобы угодить детективше. Понимаю. Я и сам, наверное, так же делал бы на твоем месте.

Во время твоего отсутствия я излазил кучу сайтов с пропавшими детьми. Не ожидала? Так вот, прикинь, какая штука с этими сайтами: там не только фотки исчезнувших детей выкладывают, но и время от времени пишут про найденные в разных местах останки. До того, как выясняется, кому они принадлежат, всех таких детей для удобства называют Джейн и Джонами Доу. Их уйма, вся карта утыкана красными и синими точками. Останки таких детей — или их части — обычно в ужасном состоянии. Дикие все-таки вещи люди творят друг с другом.

Пока тебя не было, я частенько вот так сидел и думал, станешь ли ты одной из таких безымянных точек.

Когда я рассказал про этих детей папе, он отрубил мне на месяц интернет. Больше я о них не заикался. Нет, я не тупой и, естественно, не сказал прямо в лоб, что, мол, и от тебя теперь, возможно, одни останки, но после моих слов папе такая мысль сама пришла.

Детективша задает вопросы один за другим, ответить ты на них не можешь. Мы топчемся на месте.

Когда тебя нашли в том поселке, местный коп возил тебя по нему кругами в надежде, что ты вдруг узнаешь дом похитителей. Увы, кроме дымовых труб и забора, ты больше ничего не помнила. Я нашел тот поселок в интернете. Чтобы разглядеть его на карте, пришлось очень сильно увеличить масштаб. Называется он Майкл, живет в нем примерно сорок пять человек, и находится он в пяти часах езды от нас — недалеко от Миссисипи, где сплошь фермерские поля и леса. Каждый год этот поселок затапливает.

Судя по фоткам, местечко стремное. Заброшенные магазины с выбитыми и заколоченными окнами, ветхие фермерские лачуги, а кроме них, лишь дома-трейлеры…

И как вообще ты оказалась в этой дыре?

Папа все ищет способы пробудить твои воспоминания о маме, о Гусе — и предлагает попробовать гипноз. Детективша против. Говорит, ты сейчас не в том душевном состоянии.

В общем-то, она права — ты не в себе. Почти не спишь, а когда все-таки спишь, постоянно видишь кошмары и просыпаешься в поту и с криками, да и в принципе спать тебе удается только на полу в подвале. В глаза никому не смотришь, боишься включенной воды, а когда мимо проезжает школьный автобус, чуть ли не писаешься от страха.

— Чей-то ребенок, — говорит папа детективше, — до сих пор где-то там, а моя дочь — дома. Спокойно жить с этим я не смогу.

Мередит

Одиннадцать лет назад Май

Малышка Тибоу рождается со следами от щипцов и синяками. Через пару минут ее крохотная головка опухает, а через пару часов у девочки начинаются судороги. УЗИ головного мозга обнаруживает внутричерепное кровоизлияние в результате сдавливания головы из-за неправильного применения щипцов.

К выписке девочке становится несколько лучше; тем не менее что с ней будет в дальнейшем, неизвестно.

Проходят дни, недели. За это время Тибоу посоветовались с адвокатом и теперь собираются подавать на доктора Файнголда в суд. Шелби звонит спросить, что я думаю на этот счет.

— Джейсон говорит, мы однозначно подаем иск, хочу я того или нет. Он просто рвет и мечет — доктор Файнголд серьезно облажался.

— Поступай так, как будет лучше для вашей семьи. — Такое решение принимать точно не мне.

Впрочем, дело у них в кармане — я была рядом и все видела собственными глазами. Доктор Файнголд проводил с Шелби крайне рискованные манипуляции без ее согласия.

Конечно, того, что случилось, суд уже не исправит. Ребенок, скорее всего, будет «с особыми потребностями», но, по крайней мере, можно будет добиться выплат на медицинскую помощь, которая потребуется девочке.

— Если я могу чем-то помочь вам с Джейсоном, то смело на меня рассчитывай.

Адвокат изучает медицинские карты Шелби и ребенка, совещается со специалистами и выносит вердикт: все основания, чтобы подать в суд, налицо.

Через неделю доктора Файнголда извещают об обвинении его во врачебной ошибке, и он тут же звонит мне:

— Эти двое — полные олухи! Сами они точно не додумались бы разбираться, правильно я все сделал или неправильно. Это ты их надоумила!

— Мне не стоит с вами разговаривать, — отвечаю я.

— Если ты и правда тут замешана, — угрожающим тоном произносит доктор Файнголд, — то я тебя уничтожу! Поняла?! Я. Тебя. Уничтожу.

Дрожа от страха, я бросаю трубку.

Проходит больше часа, а я все сижу на кухне в оцепенении и нервно размышляю: что значит «уничтожит»? Разрушит мою карьеру? Или в буквальном смысле меня прикончит?..

Наконец приходят Джош с детьми, и дом сразу наполняется радостным шумом. Дилайла с упоением рассказывает, что у них в классе теперь будут жить гусеницы, а когда гусеницы станут бабочками, они с одноклассниками выпустят их на улицу, и бросается обниматься. Как же Дилайла подросла! Легко теперь обхватывает меня за талию.

— А когда мы пригласим Пайпер и эту дуру Лили Моррис? — спрашивает она.

— Так нельзя, Дилайла, — делаю я замечание. — Обзываться нехорошо.

— Ну а что, если она дура…

— Дилайла! — строго предупреждаю я.

— Ладно… Так когда? И, может, все-таки не будем звать Лили? — упрашивает Дилайла, подбоченясь и перенеся вес на одно бедро. Всего шесть лет, а уже такой артистизм! Я невольно улыбаюсь — мне бы ее проблемы. Впрочем, конечно, я Дилайлу жалею. Сама знаю, как трудно вдруг остаться в стороне.

— Нет, будем, — настаиваю я. — Мы же не хотим, чтобы Лили расстроилась. Ведь не очень-то приятно, когда тебя бросают, правда?

Дети убегают, и я обращаюсь к