Искатель, 2005 №2 - Андрей Ивахненко

— Что с тобой, Лёлик? — Мулько удивила интонация, с которой Лиля произнесла последнюю фразу.

— Ничего. Просто сразу после того, как Ларка туда устроилась, ее точно подменили. Стала замкнутая, раздражительная, принималась скандалить по каждому поводу с людьми, со мной. Даже с Вадимом, чего никогда раньше не случалось. Закончилось все тем, что в запале очередной ругачки с ним она назвала своего учителя то ли неудачником-жиголо, то ли вообще проходимцем и сказала, что он ей с некоторых пор и вовсе неприятен. В итоге, сам понимаешь, Вадиму ничего не оставалось, как отвалить.

Спустя какое-то время Лариса немного успокоилась, стала сдержаннее, что ли, но такой, как раньше, я ее больше уже не видела. Мы, конечно, продолжали общаться, однако я замечала, что она постоянно чего-то недоговаривает, очень часто без видимых причин могла сменить тему разговора или же совсем его прекратить. Просто встать и сказать «до свидания»…

— И все это время, до самой смерти, она вела себя именно так? — спросил Мулько.

— Я же говорю, она превратилась в совершенно другого человека. Даже волосы зачем-то перекрасила.

Мулько дотянулся до тумбочки, где лежали сигареты, достал две, прикурил обе, одну передал Лиле.

— А какой бы ты сделала вывод из всех своих наблюдений? В чем, по-твоему, могла крыться причина такой резкой перемены?

Ответила она не раздумывая, сразу:

— А мне и не нужно было делать никакие выводы. По прошествии примерно полугода ее работы в «Блицкриге» я случайно узнала, что Ларка встречается со своим шефом. Причем тайно встречается. Она даже мне ничего об этом никогда не говорила, и знали об их связи всего несколько доверенных лиц Юрмиха.

— Как, в таком случае, эта информация попала к тебе?

— Через одного из тех самых доверенных.

— У тебя есть общие знакомые с Тропининым?

— Есть. И общие знакомые есть, и лично с ним я знакома.

— Да ты просто находка, Лёлик! — хохотнул Мулько, придав своей интонации пренебрежительный оттенок.

Лиля тихо рассмеялась.

— Не заговаривай мне зубы, капитан. Сердцем чувствую, ты уже приготовил целую обойму вопросов. Только, Санечка, о его делах мне ничего не известно, я контактировала с ним исключительно по своей профессиональной линии, и всего-то считанное количество раз.

— Он импотент? — удивился Мулько. — Я хочу сказать, девочка, что нельзя после первого свидания с тобой ограничиться впоследствии лишь несколькими. Да на месте Тропинина я бы влюбился в тебя!

— А на своем месте? — спросила она изменившимся голосом.

Мулько осторожно высвободил плечо из-под ее головы, повернул к Лиле лицо.

— Однажды я был на грани, — серьезно ответил он и легко прикоснулся губами к ее щеке. — А теперь, если можно, расскажи о себе.

Лиля кокетливо шмыгнула носом, словно давая тем самым понять, что согласна переменить тему и дурашливым тоном уточнила:

— С какого момента начинать, капитан?

— С главного, — в унисон ей ответил Мулько.

— Ну, если с главного, то придется вести повествование с самого начала, с того дня, когда я впервые вышла на панель. Имеется в виду, что, пойди я в свое время в домохозяйки, я не познакомилась бы ни с тобой, ни с Тропининым, ни со всеми теми сильными мира сего, за счет которых мне приходится сейчас жить и с чьей помощью блюсти иногда свои шкурные интересы. Но ведь такой рассказ много времени займет, Санечка, и первая его глава тебе хорошо известна.

— Тогда познакомь меня с остальными.

— Не хочу, — призналась Лиля. — Любого другого — пожалуйста, но тебя не хочу.

— Ты не сделаешь мне больно, поверь.

Она горько усмехнулась:

— Кто бы сомневался, капитан!.. Если обо всем в двух словах, то мне просто повезло. Редко кто в нашей профессии дотягивает до моего возраста, а ведь мне уже тридцать пять. В основном, наши девчонки заканчивают либо на игле, либо на ноже, либо — это если о-очень повезет — у алтаря. Как видишь, я жива, здорова и пока не замужем. Несколько лет назад стечение обстоятельств подняло меня на тот уровень, на котором я нахожусь сейчас. Я — элитная проститутка, капитан. Банкиры, крупные бизнесмены, политики…

— Как насчет криминальных авторитетов? — перебил Мулько.

Лиля брезгливо поморщилась.

— Терпеть не желаю. Ты, Санечка, представить себе не можешь, какие они все убогие! Несмотря на власть, которой обладают, на мощные капиталы, на роскошные особняки, лимузины, яхты. С ними даже поговорить совершенно не о чем. На уме у этих деятелей только две вещи: где бы побольше хапнуть и как бы половчее замочить того, кто хапнуть им мешает. Мочат они совсем нередко тех, с кем выпивали накануне вечером, а на похоронах до хрипоты некрологи в стихах декламируют и до посинения клянутся всю оставшуюся жизнь посвятить поискам душегубов убиенного. Это разве люди? Это — слегка окультурившийся сброд, по-другому назвать не могу.

— Издержки профессии, Лёлик.

— Ты не прав, капитан, с этим сбродом я не якшаюсь давно. Хватит, в свое время достаточно среди них покрутилась.

— Разве у тебя есть возможность выбирать?

— Есть, Санечка… Есть человек, который однажды ввел меня в тот круг, где я сегодня вращаюсь, и который все делает для того, чтобы мое положение крепло там день ото дня. Он ничего с этого не имеет, ни под кого меня не подкладывает, он просто дает мне возможность хорошо зарабатывать и вольготно жить.

— Причина?

— Я ему очень нравлюсь. Только не как профессионалка, знающая свое дело, а просто как женщина, как человек. Могу даже взять на себя смелость предположить, что человеческое начало во мне интересует его гораздо больше, нежели чисто женское.

— Кто он, Лёлик?

Лиля вздохнула, лицо ее украсила легкая ироничная усмешка.

— Бандит… Единственный в мире бандит, который мне симпатичен.

— Интересно, чем?

Она потерла щеку.

— Трудно сказать. Просто симпатичен, и все. Наверное, потому, что ничто не указывает на его принадлежность к блатному миру: речь, манеры, умение вести себя с людьми. Он увлекается живописью, любит играть в шахматы, за карточный стол садится только в компании с постоянными партнерами, каждый из которых уверен, что шулерство — удел дебилов, а выиграть не смухлевав — вот высший пилотаж. И играют они не ради денег, а ради того, чтобы насладиться игрой, самим процессом.

— Как зовут его, Лёлик? Род занятий?

— Геннадий Евгеньевич Золотов его зовут. А род занятий… Ну, чем, по-твоему, занимаются бандиты? Но легальное прикрытие — это «Бастион развлечений»: Гена его хозяин. И еще у него имеется доля акций в корпорации Тропинина.

— У Тропинина же, я слышал, имеется доля акций