Рапсодия Богемской - Елена Дорош

— Ничего я тебе не скажу!

— Ты уже отнес его куда-то? Да или нет, или будешь сидеть тут вечно! Я еще стулом снаружи подопру, не откроешь. Вода у тебя будет, а еды нет, да и вытяжка в ванной давно не работает. Замечал? Все стены в черной плесени. Задохнешься или умрешь с голоду. Разве этот камень стоит твоей жизни?

Еще несколько минут Климов ругался, изгаляясь на все лады, но почувствовав, что в крошечном помещении в самом деле становится душно, наконец сломался.

— Нету у меня камня. Загнал, — признался он.

— Кому?

— Мужику одному.

— Говори точнее.

— Да иди ты, старая.

— Говорю же: речь о твоей жизни. Что за мужик?

— В ломбарде работает. На Заневском проспекте который.

— Он хозяин ломбарда?

— Нет, наемный. К нам в ресторан приходил. Типа знакомый нашего администратора.

— Почему он?

— Да слышал пару раз разговор, что он принимает вещи без квитанции.

— И что он тебе сказал?

— Что возьмет на реализацию. У него вроде есть знакомый ювелир, который обрабатывает… алмазы.

Вот паршивец! Все понял. И что за камень, и что с ним делать.

— С тобой все ясно, Климов. Не спрашиваю, сколько он тебе дал, но советую побыстрее потратить эти деньги на то, чтобы убраться из города как можно дальше. Хотя я поняла, что ты как раз собирался. На работу не вышел, значит, валить намылился. Это хорошо. Это может стать твоим спасением. Только ни в коем случае не отправляйся туда, где жил раньше. Особенно в Кострому. Там они тебя в два счета найдут.

— Кто найдет?

— Это неважно, Вова. Теперь тебе надо думать только о том, как спасти свою шкуру.

— Да тебе-то что за дело! Ты чего хлопочешь?

— Глупый ты мальчик, Володя Климов. Я сейчас уйду. Тебя выпустит кто-нибудь из соседей. И вот еще что. Ты, наверное, уже понял, что на Кирочную тебе лучше не соваться. Иначе…

— Да чего мне там делать!

— Удали в телефоне контакты Вики и заблокируй ее, понял?

— Да.

— Если все сделаешь правильно, в полицию сообщать о краже не буду.

Нонна направилась к выходу, но уже на пороге крикнула:

— Поторопись, Климов!

Дверь соседней квартиры ей открыл мальчишка лет десяти.

— Через пять минут войдешь вон в ту квартиру и выпустишь из ванной хозяина, хорошо?

— Вы что, играете? — усмехнулся малец.

— Угадал.

— Тогда можно не через пять, а через пятнадцать? Пусть этот придурок проиграет.

— Идет, — кивнула Нонна, спускаясь по лестнице.

На Вике уже не было лица. Нонне даже жалко ее стало. Бедная девочка не понимает, что происходит, хотя держится неплохо. Дожидается, когда ей все объяснят, и терпит.

Но как ей все рассказать, еще надо придумать.

— Представляешь, четыре раза старой меня назвал! Четыре раза! — усаживаясь в «Пежо», возмутилась она и, мельком взглянув на Вику, объявила:

— Едем домой. Через магазин.

В магазине они купили много всякой еды — словно впрок запасались, подумала Вика — и бутылку дорогого вина.

— Надо выпить, — заявила Богемская и, увидев, что Вика покосилась на бутылку, возмутилась:

— Ты же совершеннолетняя! Или в детдоме подростки пивом не балуются?

— Так то пивом…

— Надо же расти!

— Вот еще!

— Сопротивляешься? Ну и ладно! Останешься без вкусного!

Дома Нонна усадила ее на стул, села напротив и устроила форменный допрос.

Что она знает о Климове? Каким он был в детдоме? Как они встретились? Где? Как часто приходил к ней? О чем расспрашивал? Что рассказывал о себе?

Вика как могла отвечала, но злилась все больше и больше. Всю дорогу она пыталась добиться от Богемской информации, но безрезультатно. И вот теперь снова оказалась в положении бесправного раба!

Наконец Богемская выдохлась и замолчала.

Вика сидела, тупо глядя в окно, и ничего уже не спрашивала.

Пауза затянулась, и Вика, разумеется, сдалась первой.

— Наверное, это я во всем виновата.

— Ага, — отозвалась Богемская лениво и вдруг сказала:

— Виктория — значит победа, а ты побеждать, кажется, не научилась.

— И не научусь! Я вообще ни разу не Виктория, понятно? Я даже не знаю, кто дал мне такое неправильное имя!

Она собиралась сказать что-то еще, но вдруг услышала:

— Я. Это я назвала тебя Викторией.

Вика Виноградова

Круглую дату в жизни жены Вика решил отметить с помпой. И обязательно дома — в Питере. Предполагались посещение ресторана с преподнесением бриллиантовых серег, прогулка по Неве и даже полет на воздушном шаре над акваторией Финского залива.

Из Москвы выехали за день, надеясь отоспаться, но ночью накануне торжества Вику увезли в больницу с банальным аппендицитом.

Операция прошла штатно, но Вика был безутешен, ненавидя себя за то, что испортил праздник. Видимо, по этой причине у него поднялась температура, и возвращение в родной дом затянулось.

Весь праздничный день Вика звонил ей каждую минуту и дождался того, что Нонна отчихвостила мужа за назойливость и приставучесть.

— Дай хоть часок посидеть в тишине, а то я с ума сойду!

— Есть, Нонна Викентьевна! Только не слишком скучай, моя радость!

— Если перестанешь трезвонить, вызову на дом стриптизеров и наконец расслаблюсь!

— Бог в помощь, любимая! — рассмеялся Вика и чмокнул губами, посылая поцелуй. — Услышимся завтра.

— Пока.

На самом деле веселиться ей совершенно не хотелось, но Нонна все же решила выпить. Тем более что стол был накрыт и ломился от вкуснятины.

Шампанское показалось ей невкусным, заказанные загодя устрицы противно пахли водорослями, и даже именинный тортик не лез в горло.

Погрустить Нонна решила у любимого эркерного окна. Распахнув створку, она вдохнула летний питерский воздух и уже начала было думать о хорошем, как вдруг услышала внизу — окно на втором этаже было приоткрыто — какие-то звуки.

Это были очень странные звуки. Сначала похожие на умоляющие бормотания, потом на удары, короткие вскрики и снова удары.

Не веря в реальность того, что доносилось до ее слуха, Нонна решила: соседи, скорей всего, смотрят сериал про бандитов. Однако через какое-то время стало ясно, что характер доносившихся звуков не напоминает киношные.

Нонна чуть высунулась наружу и прислушалась. Питерские белые ночи давно закончились, поэтому в темноте она мало что смогла разглядеть.

Похоже, там действительно кого-то били. Она различила несколько мужских и один женский голос. Именно он звучал умоляюще.

Она уже повернулась, чтобы пойти за мобильным телефоном и позвонить в милицию, как вдруг услышала то, что буквально приморозило ее к полу.

Два выстрела. Не очень громких. Словно приглушенных.

После этого в квартире стали раздаваться звуки выдвигаемых ящиков, билось стекло, хлопали дверцы шкафов.