Отель «Реббека» - Рада Рамильевна Артемьева

– Итак, – подытожил он удивленно. – Вы пришли, чтобы серьезно нам это сказать?

Оба вмиг утихомирились и посмотрели на управляющую уже другим взглядом. Улыбка Берни исчезла с лица. Он искренне не понял, в чем кроется смысл этой выходки, но, кажется, лучше Эллен побыстрее объясниться.

– К сожалению, – сказала она, – я вынуждена попросить Колина Перкинса переехать из президентского люкса в другой. Тоже люкс. Только на втором этаже.

Мужчины испытующе смотрели на нее.

– Почему? – резонно спросил Берни, и ей стало стыдно, ведь грамотного аргумента она до сих пор не придумала.

– Поверьте, я бы не стала просить вас об этом, если бы вопрос не был чрезвычайно серьезным. В том люксе произошло…э-э…

– Стоп, – отрезал Берни. Кажется, он не хотел более слышать сомнительные доводы.

О переезде не могло быть и речи. Это же просто звучит унизительно! Берни нахмурил брови и спросил Эллен: соображает ли она вообще, что предлагает сделать чемпиону?

Маккинзи вклинился в разговор и спросил, куда же перенести тело из номера. Затем предложил использовать грузовой лифт. Поскольку парень спит исключительно в голом виде, будет немного неловко, если кто-то из постояльцев увидит чресла звезды.

Эллен молча собирала остатки гордости. Ядовитый сарказм – это меньшее из того, что она должна была получить.

– Может быть, вам будет небезынтересно узнать, что мы накачали его специально? – спросил Маккинзи. – И отправили спать, чтобы наконец отдохнуть самим.

– Колина не получится просто так разбудить, – добавил Берни. – Вы помните его состояние вечером?

– Разумеется. – Эллен опустила глаза.

Чем тут можно было парировать?

– Если даже мы постараемся его поднять, – предполагал Маккинзи, – он устроит здесь погром.

Звучит справедливо. Самое страшное, что именно так все и будет.

– Разбудить его можно, – добавил Берни, – но вот объяснить, что следует покинуть президентский люкс…

Оба покачали головами.

– Страшно представить, как он себя поведет.

Эллен все знала сама. Своим упорным идиотизмом они добьются лишь огромного скандала с известной личностью и очень плохие отзывы в прессе. Можно сказать, «Реббеке» конец. Пресса никогда не забудет того, что устроит здесь Перкинс, а американские издания так и вовсе разнесут всю репутацию, о которой заботились десятилетиями.

«Какой позор», – подумала она. «Позор семьи де Бриссак» или «Невыясненные неполадки в номерах» – примерно так будут звучать заголовки статей. Если, конечно, не придумать что-то дельное прямо сейчас.

Менеджеры пошептались между собой, затем Маккинзи сказал:

– Я понял. Нет такой проблемы, которую нельзя уладить деньгами. Сколько мы еще должны?

Он предположил, что Перкинс снова что-то разрушил в номере. Обычно после себя он оставлял только мусор и нередко – сломанную технику. А манера Колина ломать люксовые смесители уже не удивляла. Это давно стало визитной карточкой звезды. Маккинзи заметил со смехом, что Колин им дорого обходится. Он попросил Эллен прислать счет, а также внести туда сумму за выпитый алкоголь и разбитый декор.

– Не надо денег, – отреагировала Эллен, – дело не в деньгах.

Маккинзи и Берни остолбенели, услышав такое от управляющей. Американцы искренне недоумевали: что значит «дело не в деньгах»? Разве такое бывает?

– А что же вам нужно? – уточнил он. – Если что-то там не работает в номере, поверьте, из-за этого переезжать нет смысла. Колин до завтра не вернется в сознание. Ему плевать, работают ли краны. Перекройте воду. Он все равно никогда не моется. И этого точно не заметит.

– Нет, – настаивала Эллен. – Мы не имеем права так сделать.

По мере того как розовело лицо Маккинзи, Эллен чувствовала нарастание гнева.

– Вы понимаете, что сейчас говорите? – уточнил он и швырнул салфетку об стол. – И с кем говорите?

Всё. Понимания не ждать. Эллен была готова к тому, что Маккинзи растопчет ее в порошок. Надежда оставалась лишь на Берни, но и его вид не придавал воодушевления.

Маккинзи начал предъявлять претензии: известно ли ей, сколько отелей хотели бы оказаться на месте «Реббеки»? И какая это честь – принимать Колина Перкинса у себя?

Эллен лепетала извинения. Она оправдывалась, хотя знала: любые доводы звучат неубедительно. Маккинзи свирепел, Берни заметно расстроился.

К концу тирады Маккинзи встал из-за стола.

Ситуация накалялась. Репортеры, чувствуя неловкие ситуации за километр, стягивались к их столику. Маккинзи воткнул руки в боки. Берни тоже поднялся.

Пару минут они спорили. Все трое старались говорить сдержанно и уж тем более негромко, чтобы не подогревать интерес журналистов.

Эллен понимала: добром все не закончится. Необходимо сделать выбор: Перкинс или Меркьюри. Что стоит сейчас на чаше весов? Скандал, грандиозный скандал, плохие отзывы в прессе и возня с Колином, которая возникнет сразу, как только его начнут будить. На другой же чаше – история с Меркьюри, загадочная, странноватая, жуткая, может быть, неправдивая и однозначно раздутая (так как вся история – это одни только слова, фактов нет). С другой стороны, раздутая эта история или нет, решать не ей. Приказы не обсуждают. Николя дал четкую инструкцию. Он дал понять, насколько это важно. Да и реакция Морган… А лица сотрудников… В эту традицию здесь верят свято!

Ладно, пора дожимать Маккинзи. Придется сказать, что обсуждению эта тема не подлежит. Номер непригоден для проживания, и Перкинсу нужно покинуть его сегодня же. Как бы так дать понять, что дело назревает серьезное? Что если убедить их, что жить там небезопасно?

Нет, «небезопасно» – слово, которое нельзя произносить. Еще вчера она убеждала, что «Реббека» имеет великолепную систему охраны. Сарафанное радио работает в этих краях бесподобно. Стоит только один раз опростоволоситься и озвучить отелю свои проблемы, как он останется с этой репутацией навеки.

Конечно, менеджеры еще даже не вошли в раж. Их кипучая энергия томилась в ожидании. «Реббеку» ждало не иначе как целое представление, как только Маккинзи наконец решит «спустить собак».

Несколько репортеров встали из-за своих столиков и как бы между прочим прошлись мимо менеджеров звезды. Они нагло подкрадывались из-за углов и одинаково фальшиво улыбались, хотя их улыбки больше напоминали оскал. Какой-то тайный блеск мелькал в глазах. Журналисты рассыпались, словно гиены, по кругу. Эллен ловила на себе кровожадные взгляды, с отвращением представляя будущие статейки. В них новая управляющая отеля будет представлена как бездарность. Сомневаться не надо: все будет описано в таком изжеванном виде, что правды потом не сыщешь. Журналисты уж постараются выразить свое пристрастное мнение в красках.

Под действием десятков глаз нервы Эллен натягивались. Менеджеры пронзительно смотрели на нее, готовые растерзать. Репортеры, почуяв мясо на расстоянии, стягивались к объекту с жадностью и остервенением.

Эллен понимала: менеджеры так просто не поведутся на уговоры. Они не только