Зарубежный детектив 2026-19. Книги 1-10 - Грегг Олсен

разводе. В 1979 году я разошлась с мужем и переехала. Я это точно помню, потому что той осенью моя дочь пошла в детский сад… Спасите мой дом ради моих детей! Я готова рассмотреть все варианты, которые предлагает U. S. Creditcorp для уплаты. Я ведь никому не причинила зла. Я просто хочу, чтобы у моих детей было будущее».

Дэйв пообещал, что со временем вернет Шелли ее дом. Но пока что его выставили на торги.

Постепенно они сближались, и однажды, явившись от врача, Шелли в слезах сообщила Дэйву, что у нее есть проблемы еще серьезней, чем сводить концы с концами и кормить двоих дочерей.

– У меня рак, – сказала она. – Скорее всего, я не доживу до тридцати.

Дэйв пришел в ужас. Шелли выглядела совершенно здоровой. Он успел по-настоящему ее полюбить. И теперь, узнав о ее болезни, чувствовал, что уже не сможет с ней расстаться.

«Помню, я тогда подумал, – вспоминал он много лет спустя, – что она, скорее всего, умрет. А если ее не будет, то кто позаботится о Никки и Сэми? У них никого не было. Все время, что мы жили вместе, она разыгрывала эту карту, с раком. Мне надо было обо всем догадаться, но я не догадался».

Прожив с месяц в маленькой квартирке Дэйва, они вчетвером перебрались в кирпичный дом на Фаулер-стрит в пригороде Реймонда, Ривервью.

«Я женился на Шелли не только потому, что ее дети нуждались во мне, – говорил Дэйв, – но, должен признать, это стало серьезным аргументом в пользу нашего брака».

28 декабря 1987 года они официально стали мужем и женой. Свидетельницей со стороны невесты на свадьбе была девушка по имени Кэти Лорено – парикмахер и лучшая подруга Шелли. Никто тогда не знал, какую роль она сыграет в дальнейшей судьбе супругов Нотек.

Лес Уотсон был только рад выдать дочь замуж – уже в третий раз. У него словно гора свалилась с плеч. Это означало, что она перестанет наконец бегать к нему за деньгами. Он так до конца и не простил ей историю с выдуманным изнасилованием, хоть и привык это скрывать. Пускай ее обвинения его не разорили, шрам на сердце остался все равно.

Шелли продолжала порочить отца у него за спиной, хотя в лицо говорила, что очень сожалеет и обещает исправиться. Она хотела лично сообщить ему о своем диагнозе, а не прибегать к посредничеству Лары, воевавшей с ней за возможность видеться с внучками. Лес на звонки дочери не отвечал, поэтому она написала ему письмо:

«Я всегда буду гордиться, что у меня такой отец. Чем старше я становлюсь, тем сильнее ощущаю, насколько ты важен для меня. Папа, ты не представляешь себе, насколько я страдаю. Ты так долго не интересовался моей жизнью. Может, в следующий раз… Я не совершу старых ошибок. У меня нет сил в одиночку пережить то, что мне предстоит. Но я люблю тебя, папа, и скучаю по тебе.

С любовью, Шелл».

Глава девятая

В детстве Никки казалось, что мать и отчим вступили не в брак, а в войну, и скрепили свой союз отравленным поцелуем. Многим, включая ее, было ясно, что Дэйв Нотек перестал быть мужчиной, женившись на Шелли. Никки видела, что отношения с ее матерью его просто убивают.

Никки навсегда запомнился один случай, за которым она, совсем ребенок, наблюдала расширенными от ужаса глазами, не мигая и застыв на одном месте. Дэйв – худой, лохматый, весь в татуировках, оставшихся с армейских времен, – выскочил на крыльцо их дома на Фаулер-стрит с дробовиком и приставил его к подбородку. Он весь трясся и рыдал. Это произошло после очередной ссоры с ее матерью, очередной порции ненависти и отвращения, вылитой на него якобы за то, что он недостаточно зарабатывает и мало уделяет внимания детям.

Шелли, не умолкая, осыпала его проклятиями.

– Ты никчемная тряпка, а не мужик! – выкрикнула она, прежде чем с грохотом захлопнуть перед его носом дверь. – Ты вообще не любишь ни меня, ни девочек. Если бы любил, работал бы больше!

Дэйв кое-как собрался, пришел в себя. Сел в свой грузовик и уехал – как всегда после крупной ссоры.

Таков уж он был. Терпеливый. Пассивный. Покорный.

«Я ни разу не видела, чтобы он поднял на нее руку, – вспоминала Никки позднее. – Да он даже слова обидного в ее адрес не сказал». А вот Шелли и не пыталась себя сдерживать.

«Она впадала в ярость. В самую настоящую ярость. Отвешивала мне пощечины, но я никогда не бил ее в ответ, потому что это не по-мужски, – говорил Дэйв. – Она толкалась. Царапалась. Кричала. Бесилась, по-другому не скажешь. Я к такому не привык».

– Нам надо как-то договориться, – заводила Шелли разговор, понимая, что Дэйв ей нужен.

– Я не могу дальше так жить, – отвечал он.

Шелли лишь пожимала плечами.

– Тут нет ничего особенного. Многие люди так живут.

– Только не я.

Впервые все стало по-настоящему плохо, когда Дэйв немного перебрал на рождественской вечеринке в кругу коллег. Те привезли его домой, но у дверей их встретила Шелли, злая как черт. С выпученными глазами и пылающим лицом. Она затолкала его в дом и кричала так, что он решил пойти к приятелю и переночевать у него. От этого Шелли разозлилась еще сильнее. Она хотела, чтобы муж был дома и слушал ее упреки, раз она так решила. Он не имел права скрываться. После этого Шелли принялась делать все возможное, чтобы отдалить Дэйва – а впоследствии и девочек – от его родных. Настаивала на полном контроле – в любое время, в любом месте. Если ссора между ними начиналась в машине, Шелли высаживала Дэйва прямо на дороге.

– Вон отсюда! Сейчас же!

Дэйв постепенно утрачивал связь с реальностью. Он был как в бреду. Не понимал, что с ним происходит и почему. Не спал по ночам. И все время боялся, что вот-вот у Шелли случится новый срыв, и она бросится на него в атаку.

Мне нужна передышка. Пауза. Надо побыть отдельно от нее.

Иногда он садился в свой грузовик и ехал в горы с палаткой. Время от времени ночевал у друзей. Дэйв понимал, что их брак с Шелли не такой, как у всех людей. Он не прогуливал работу и не топил горе в бутылке. Просто периодически пропадал.

Чтобы выжить рядом с Шелли, надо было максимально ее избегать. С первых дней их семейной жизни Дэйв начал сбегать от ее постоянных