Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

— Клюнет ли? — с сомнением промолвил Вернер.

— В Лондоне считают, что Штиннеса обошли повышением. Там считают также, что он застрял в Восточном Берлине, что он гниет там.

— А зачем он сюда приехал, в Мексику? — спросил Вернер.

— Дики полагает, что ему устроили маленькую увеселительную прогулку.

— Это удобный ответ, когда нет убедительного, — прокомментировал Вернер. — А ты как думаешь, Берни?

— Я убежден, что он здесь в какой-то связи с Паулем Бидерманом, — высказался я предельно осторожно. — Но зачем — не пойму, хоть убей.

Вернер кивнул. Он не принимал сейчас мои слова всерьез. Он знал, что я недолюбливаю Бидермана, и считал, что это отражается на моих суждениях о нем.

— А с чего это ты так думаешь, Берни? — поинтересовался он.

— Штиннес и его друг — там, в доме Бидермана, — не знали, что их подслушивают, и говорили, что Бидерман у них на связи, как же я могу не поверить им?

— Пауль Бидерман уже определенное время отмывает деньги КГБ, — проинформировал Вернер Зену, — и по их просьбе переводит их по разным адресам.

— Вот ублюдок, — возмутилась Зена. Собственность ее семейства осталась в Восточной Пруссии, и она ничего не получила в наследство, поскольку Восточная Пруссия стала частью СССР. Из-за этого ей особенно были противны люди, сотрудничавшие с КГБ. Однако в свою оценку Бидермана она не вкладывала всех своих чувств, поскольку в этот момент ее больше занимал Штиннес. — А что вам так сдался этот Штиннес? — спросила она меня.

— Он нужен Лондону, — отвечал я. — Мне не вполне понятны действия Центра, в чем-то они мне кажутся странными.

— Это все идея Дики Крайера, — произнесла она так, будто на нее нашло внезапное озарение. — Спорить готова, что это вовсе не Лондон. Дики Крайер скатал в Лос-Анджелес и поговорил там с Фрэнком Харрингтоном. И привез оттуда эту сногсшибательную новость о том, что Лондону очень нужен Эрих Штиннес и что его необходимо уговорить бежать на Запад.

— Нет, он так не мог, — не согласился с ней Вернер, которому претило, что при нем принижают авторитет Центра. — Это ведь приказ из Лондона, верно, Берни? Иначе и быть не может.

— Не говори глупостей, Вернер, — вступила в спор с мужем Зена. — На Лондон это записали, наверно, задним числом. Ты же знаешь, что Фрэнка Харрингтона можно подговорить на что угодно.

Вернер недовольно промычал. Про короткий роман Зены с Фрэнком Харрингтоном, который намного старше ее, вслух никогда не упоминалось, но видно было, что эта история не забыта.

Зена обратилась ко мне:

— Ведь я же права, ну скажите!

— Успешная вербовка здорово поднимет шансы Дики в борьбе за удержание места руководителя германского направления, — сказал я, встав и подойдя к окну.

Я чуть не забыл, что мы находимся в Мехико, но горы, еле различимые за пеленой тумана, темное, покрытое тучами небо, вспышки молний и тропическая гроза, бушующая над городом, создавали вместе картину, которую не увидишь ни в одном европейском городе.

— А когда мы получим деньги за то, что обнаружили его? — вспомнила Зена.

Я стоял спиной к ней и притворился, будто думаю, что вопрос обращен к Вернеру. Вернер и ответил:

— Этот вопрос мы проработаем, дорогая. Такие вещи обычно требуют времени.

Тогда Зена подошла ко мне и сказала:

— Мы больше и пальцем не пошевелим, пока нам не заплатят хотя бы сколько-нибудь.

— Я ничего не знаю о деньгах, — ответил я.

— Надо же, как про деньги — так никто ничего не знает! Интересно вы работаете.

Вернер по-прежнему сидел развалясь в кресле и налегал на печенье.

— Дорогая, Берни здесь не виноват. Берни отдал бы нам сокровища короны, если б это зависело от него.

На языке Вернера сокровища короны были верхом богатства. Я вспомнил в этот момент, что, когда мы учились в школе, Вернер, не желая менять дорогую ему вещь, говорил, что не поменяет ее на сокровища короны.

— Я не прошу сокровищ короны, — сдержанно промолвила Зена.

Я обернулся, чтобы увидеть ее выражение. О, сейчас оно было жестким, но даже это не портило ее красоты. Я наконец внезапно увидел характер фатального влечения бедного Вернера к этой женщине. Это было все равно что держать в ванной любимую пиранью или в бельевом шкафу — шелковистого каменного питона. Приручить их никогда не приручишь, но зато интересно понаблюдать, какое это впечатление производит на твоих друзей.

— Я прошу, чтобы нам заплатили за то, что мы нашли Эриха Штиннеса.

С этими словами она взяла блокнот, лежавший возле телефонного аппарата, и занесла в реестр разбитого чашку с блюдцем. Я посмотрел на Вернера, но он сделал такое непроницаемое лицо, что отвечать пришлось мне.

— Не знаю, кто вам сказал, что за обнаружение Эриха Штиннеса положено денежное вознаграждение, но только не я, это точно. На самом деле, миссис Фолькман, наш департамент никогда не отваливает больших денег. По крайней мере, я никогда не слышал о таких вещах. — Она смотрела на меня с таким спокойным и бесстрастным интересом, что я мог бы подумать, будто мой кофе был отравлен. — Но, пожалуй, я мог бы подписать пару поручительств, на основании которых вам могли бы компенсировать расходы на авиабилеты первого класса в Европу.

— Не нужно мне милости, — наседала Зена. — Отдайте мне положенное.

Я сразу обратил внимание, что она не сказала «нам».

— А как вы полагаете, какое вам положено вознаграждение? — полюбопытствовал я.

— Это должно стоить шестнадцать тысяч американских долларов, — тут же выпалила Зена.

Значит, она уже решила, сколько ей нужно. Вначале я удивился, каким путем она пришла к столь точной цифре, но потом понял, что это вовсе не вознаграждение за некое количество вложенного труда, а просто сумма, необходимая ей для какой-то определенной цели. Вот так работала голова Зены: каждый шаг, который она делала, был частью пути к другой, следующей цели.

— Это очень большая сумма, миссис Фолькман, — сразу сказал я и посмотрел на Вернера.

Вернер в этот момент наливал себе кофе и был полностью поглощен решением этой задачи, забыв обо всем другом на свете. Он не возражал против того, чтобы Зена показала мне, где раки зимуют. Полагаю, она выражала то негодование, которое накопилось у Вернера за годы страданий от лицемерия умников из нашей службы. Но не хватало еще мне терпеть капризы этой Зены. Я крепко рассердился на Вернера, и он это чувствовал.

— Я позабочусь, чтобы ваша просьба была передана в Лондон, — добавил я.

— И не забудьте сказать им следующее, — наставляла она меня пока еще спокойным голосом