Зарубежный детектив-2026-8 - Кит Даффилд

– Что вы хотите сказать? – опешила Велвит Уайльд. – Это копия?

– Нет, не уверен. Может быть, копия, а может, и оригинал. Иногда фальсификатор работает так ловко, что подлинность невозможно определить. Но не в этом дело, я ценю портрет за то, что он прекрасен, независимо от происхождения. Мне нравится, что за этой работой стоит целая история. – Он немного помолчал. – Я вижу, вы смотрите на мое изуродованное лицо. Возможно, задаетесь вопросом, что произошло, но, поскольку вы детективы, думаю, вам это известно. Так?

Он подождал. Оба кивнули.

– То, что случилось со мной, изменило мою жизнь и мое мышление. Датский философ Сёрен Кьеркегор сказал, что жизнь можно понять, лишь оглядываясь назад, а прожить – только глядя вперед[59]. С того момента, как я начал приходить в себя после нападения, я обратился к прошлому, чтобы попытаться понять себя. Меня мало интересуют текущие новости, я живу своей жизнью в прошлом. – Он поднял руки и широким жестом обвел зал. – Эти великие люди и великие художники прошлого сохранили для нас свои произведения, чтобы мы могли видеть их и сегодня. Я считаю своим домом этот мир, а не двадцатый или двадцать первый век.

– Увы, жаль, что приходится привносить в ваш мир навязчивые технологии двадцать первого века, мистер Пайпер, – согласился Поттинг. – Но причина, по которой мы приехали сюда, заключается в том, что у одного из предполагаемых убийц Чарли Портеуса в памяти телефона обнаружился ваш номер, и нам нужно знать почему. Вы можете что-нибудь объяснить?

Пайпер пару секунд холодно смотрел на обоих, а затем просто сказал:

– Нет, не могу.

– И вы точно никогда не вступали в деловые отношения и не общались с покойным Чарльзом Портеусом?

– Какую часть слова «нет» вы не понимаете? – Жест Пайпера выражал нетерпение. – Кто этот человек, у которого есть мой номер в списке контактов?

– Мы не знаем, – вздохнула Уайльд. – Надеялись, что вы поможете нам найти его.

Он пристально взглянул на нее и неожиданно сменил тему:

– У вас акцент – вы из Белфаста?

– Да, оттуда. Вы там бывали? – улыбнулась она, пытаясь немного смягчить тон разговора.

– Мой брат служил в Северной Ирландии во время конфликта. Он подорвался на бомбе, заложенной в посылке, и потерял оба глаза и обе руки.

Повисла неловкая пауза.

– Мне очень жаль это слышать, – сказала Велвит. – Это были плохие времена.

Пайпер не ответил и снова принялся барабанить пальцами по столу.

– Могу ли я еще чем-нибудь помочь вам, офицеры? – спросил он наконец.

– Говорит ли вам о чем-нибудь имя французского художника восемнадцатого века Жана-Оноре Фрагонара, мистер Пайпер? – брякнул Поттинг.

Пайпер бросил на него испепеляющий взгляд:

– Спросите лучше, католик ли папа римский? Маленькое ли государство Люксембург?

Он воззрился на полицейских, и после паузы Поттинг пробормотал:

– Вы должны простить меня, я не специалист по искусству.

– Понятно.

– А в вашей коллекции есть какие-нибудь работы Фрагонара? – не унимался Норман.

Оба детектива заметили, что Пайпер на мгновение заколебался, прежде чем ответить.

– О таком может лишь мечтать любой коллекционер произведений искусства, детектив-сержант Поттер.

Поттинг встал, не потрудившись поправить его, и Уайльд последовала его примеру.

– Мы больше не будем отнимать у вас время, мистер Пайпер. Спасибо.

Тот ничего не сказал, только слегка кивнул головой в знак согласия.

За спиной у полицейских открылись двери.

47. 27 октября, воскресенье

Такси доставило Киплингов до дома. Гарри всегда становился особенно щедрым после пары рюмок, а сегодня на званом ужине у друзей, Джима и Кэти Морган, он явно перебрал. В дополнение к оплате за проезд он сунул водителю в ладонь двадцатифунтовую купюру.

– Вы уверены? – спросил таксист.

– У нас была удачная неделя! – заплетающимся языком объяснил Гарри, игнорируя неодобрительный взгляд жены.

– Очень щедро с вашей стороны, босс.

Гарри и Фрейя направились к входной двери. Ночной воздух мягко окутывал их. Фрейя, выпившая ненамного меньше мужа, крепко держала того под руку, чтобы он не споткнулся.

– Черт… – пробормотал Гарри. – Уже так поздно? – Он взглянул на часы. – Без четверти два.

– Я же предлагала уйти полтора часа назад, – улыбнулась Фрейя.

– Да, но этот «Арманьяк»… Боже, как он был хорош!

– Надеюсь, ты будешь о нем такого же мнения в восемь утра, когда поедешь играть в гольф.

– Мм, – промычал Гарри, пытаясь нашарить в кармане ключ. Нашел, вставил его в замок, толкнул дверь – и Джинкс стрелой проскочил мимо них.

– Эй, малыш! – позвала Фрейя, нахмурившись.

Кот обычно не выбегал через парадный вход.

Гарри споткнулся на пороге и рухнул бы лицом вниз, если бы жена не держала его.

– Дорогой, ты что, дал водителю двадцать фунтов на чай?

– Разве? Я хотел дать пятерку.

Она посмотрела на него, усмехнувшись:

– Ты пьян в стельку.

– Да плевать! Мы богаты! Платим вперед! Таксисты в Брайтоне еле сводят концы с концами, с тех пор как в городе появился «Убер». Мы можем позволить себе быть щедрыми.

– Пока не можем, – возразила она. – Мы до сих пор не уверены, что картина подлинная.

– Доверься мне, – буркнул он. – Она настоящая. Думаю, пропущу еще рюмочку на ночь.

– Милый, тебе и так хватит. И говори тише – разбудишь Тома.

– Разбужу? Он спит в этих чертовых наушниках! Не знаю как, но спит!

Пошатываясь, Гарри направился в гостиную, подошел к бару, взял бокал для коньяка и налил себе щедрую порцию.

– Я схожу за Джинксом! – крикнула Фрейя.

– Ага, конечно, – сказал Гарри и плюхнулся на диван, не удержав равновесия и расплескав коньяк на брюки.

Вскоре донесся голос Фрейи:

– Джинкс! Джинкс! – Спустя минуту ее интонация смягчилась. – Хороший мальчик! Умничка! – Парадная дверь захлопнулась, и жена ласково забормотала: – Вкусняшек тебе? Вкусненького хочешь?

Гарри поднял взгляд на картину, висящую на стене, и усмехнулся. Вскинул руку с бокалом в сторону изображенной пары.

– Ваше здоровье! – провозгласил он. – За ваше превосходнейшее здоровье, а? – Подмигнул влюбленным и отхлебнул изрядный глоток.

Неожиданно Фрейя вскрикнула и позвала:

– Гарри! Боже мой, Гарри!

Он поставил бокал на журнальный столик, вскочил, кое-как утвердился на ногах, затем заковылял в кухню, по пути хватаясь за стены и дверные косяки. Фрейя застыла в оранжерее, смертельно бледная, дрожащим пальцем указывая на заднюю дверь.

Сперва он не понял причины ее ужаса. Но, цепляясь за столешницы для равновесия, он приблизился, шагнул в оранжерею и увидел, что именно напугало жену.

Одна из панелей стеклянной двери, выходящей в сад, была разбита, осколки валялись на полу. Даже сквозь хмель Гарри ощутил, как