Осколок рая - Крейг Дэвидсон

Он поднял третий палец. Луч света прорезал пещеру и коснулся каменной стены в тридцати метрах от него.

В свете фонарика что-то промелькнуло. Белое, шустрое, похожее на червя. Сплетение трубок или что-то в этом роде – Мике смутно показалось, что это гигантская личинка, которую разрезали на части, а затем сшили сегменты так, чтобы они отдаленно напоминали человеческое тело.

Он убрал со стекла последний палец, чувствуя, как к горлу подступает страх, и провел лучом по комнате, пытаясь охватить как можно больше: хотел понять, с чем имеет дело.

И увидел это…

15

Как только игра началась, в голове Минервы зародилась безумная мысль. Она подумала: что, если бы Бог, или Будда, или Творец, или кто-нибудь еще, черт возьми, пришел к ней, когда она была еще только-только зиготой, и показал бы ей, во что превратится ее жизнь? Мертвый отец, мертвый брат, грусть, ярость и сожаления в избытке, а закончится все это на другом конце пустыни, где какое-то неземное существо заставит тебя разгадывать загадки. Зная все это, подруга, ты уверена, что хочешь покататься на этой карусели?

Что бы она сказала, зная, как все сложится?

«Я пуглив и скрытен, но то и дело разрываю на куски опасных животных. Что касается моего имени, там есть три одинаковые буквы».

Существо произнесло эту загадку голосом Корта. Минерва всегда получала двойки на занятиях, где требовалось дедуктивное мышление. Это ее бесило. Когда ей вообще понадобится знать, что такое начало и конец? Или у кого есть руки, но он не может хлопать?

Существо облизнуло губы. Его черный извивающийся язык выскользнул наружу, слизывая слюну, которая грозила потечь по подбородку. Его тело дрожало от напряжения, хотя глаза оставались тусклыми и мертвыми.

Вдалеке послышался треск ломающихся деревьев.

– Итак, – сказало оно. – Твой ответ?

– Дай мне несколько минут. Разве это не справедливо?

– Справедливость здесь ни при чем, Минни, – сказало существо голосом Корта.

Мозговые синапсы Минервы сгорели, дым практически валил у нее из ушей. Животные, животные, животные… Она представляла себе разных, один вид за другим – и всех их разрывало на части, прежде чем она успевала добраться до разгадки. Кто бы ты там ни был – хватит!

Треск дерева становился громче. К этим щелчкам присоединился новый звук: низкий рокот. Существо, должно быть, тоже услышало это.

– Тик-так, – произнесло оно своим собственным голосом.

Минерва крепко зажмурилась. Опасные животные… буквы…

Она невесело рассмеялась.

– Никогда они мне не поддавались.

Существо усмехнулось.

– Надо было уделять логике больше внимания в школе, старшая сестренка.

Минерва одарила его невеселой улыбкой.

– Иди ты на хер. Перестань уже.

– В тебе есть огонь, – сказал монстр. – Мне это нравится. Потребуется время, чтобы погасить его.

Теперь грохот можно было безошибочно узнать. Песок задрожал под Минервой. Существо выпрямило ноги и встало. Оно возвышалось над ней, отбрасывая тени на ее лицо.

Грохот превратился в металлический скрежет двигателя. Сквозь деревья пробился свет фар. Внимание существа переключилось туда, и Минерва воспользовалась этим, чтобы скрыться.

На них надвигался какой-то автомобиль. Водитель посигналил. Существо отступило на шаг с еще бо́льшим недоумением. Это был какой-то… танк? На его капоте стояла фигура. Сквозь шум двигателя послышался знакомый голос с британским акцентом.

– Впере-е-е-ед, соба-ачки-и-и…

Существо подняло одну руку, указывая тонким пальцем.

– Отец? – вопросительно произнесло оно.

Концентрированный поток огня прорезал ночь. Он попал твари прямо в грудь. Лицо Эбенезера осветилось отблеском горящего бензина. Тварь взлетела на воздух, вспыхнув, как чучело на Масленицу. На ее ярко освещенной морде застыло выражение озадаченного изумления. Затем существо начало кричать. По ушам ударил его высокий истошный вопль, который поднялся на несколько октав, прежде чем перейти в пронзительный вой. Оно верещало на множество голосов, и Минерва узнала лишь некоторые из них.

Эбенезер убрал палец со спускового рычажка огнемета. Существо превратилось в мерцающий оранжевый столб, потрескивающий и шипящий. Оно повернуло голову к Минерве. Его глаза не изменились: они были черными, как куски угля, на расползающемся холсте лица. Огонь раздвинул пасть твари еще шире. Та издала издевательское хихиканье и начала подпрыгивать на месте, бешено дрыгая ногами и отрывая от голеней кусочки поджаривающейся кожи.

Монстр сделал два шага в сторону Эбенезера, и тот выпустил еще одну струю огня. Существо завизжало, похоже, от настоящей боли. Затем побежало вниз по склону к лесу. Завораживающее зрелище: его горящие ноги быстро проносили его сквозь ночь, преодолевая по два десятка метров за один шаг. Монстр добежал до леса и взобрался на первое попавшееся дерево, а затем начал перепрыгивать с верхушки на верхушку. На каждой ели оставалось по язычку пламени; деревья начали гореть, огонь быстро распространялся.

Минерва подошла к машине. Эб стоял на капоте, на рычажке огнемета плясал синий от закиси азота палец. Эллен была за рулем. Нейт тоже сидел внутри.

– Прибыла подмога, – величественно объявил Эбенезер. Минерва не смогла сдержать улыбку. – Ах! – воскликнул Эб. – Ну наконец-то я увидел твою улыбку! Что это за тварь?

– Это то, что забрало детей, – сказала Эллен Эбу.

– Тайна раскрыта, – рассмеялся Эбенезер, преисполненный безудержного веселья.

Минерва указала на расщелину.

– Они там. Дети.

– Нам надо спуститься и найти их, – сказала Эллен.

– Поверь мне, лучше тебе туда не ходить, – прошептала Минерва.

…Мика Шугру знал, что это не преподобный. Но лицо мужчины было ему знакомо. Даже по самому благожелательному определению его больше нельзя было считать человеком. Он висел в центре ящика, погребенного глубоко в черной скале, подвешенный на сети красных веревок, напоминающих мокрые сухожилия. Веревки были прикреплены к различным частям тела мужчины, но в первую очередь к плечам, голове и шее, удерживая его в воздухе. Веревки издавали слабое гудение, как линии электропередач высокого напряжения.

Мужчина был гротескно сморщен и походил на человеческую особь лишь потому, что у него была пара рук и пара ног – не более чем кости, обтянутые едва различимой тонкой кожей. Его грудная клетка была настолько иссушенной, что кожа обтягивала каждое ребро, а внутренности умещались в желтоватом мешке в центре туловища. Голова представляла собой ухмыляющийся череп без плоти, а нос – хрящевую пластинку. Ноги были плотно прижаты к телу, коленные чашечки походили на блюдца, кости ступней торчали, как отвратительные сучья. Позой он напоминал болезненный, нежизнеспособный плод, свернувшийся калачиком в утробе.

Луч фонарика на мгновение задержался на его ужасном лице. Каким бы изможденным оно ни было, Мика