Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

я развернул окно Gmail до максимального размера, создал новое письмо, прикрепил к нему файл с Розиным дневником, который я без труда нашел на ее рабочем столе, и послал на свой электронный адрес. Потом зашел в папку «Отправленные», удалил свое послание, перешел в папку «Удаленные» и там тоже его удалил. А затем настроил все, как было: высветил папку «Входящие» и минимизировал окошко почтового ящика. Литературная кража. Считается ли она преступлением?

— Все в порядке, — стараясь дышать ровно, заверил я Розу, которая как раз закончила разговор и вернулась к кухонному столу.

— Спасибо. А что за проблема была? — спросила она, усаживаясь за стол.

— Почерк Эми. Ты неправильно ввела ключ доступа.

— Джар передает вам привет, надеется, что ваш роман продвигается.

— Я только что сделал важный рывок, — сказал я, не в силах спрятать улыбку.

66

Сегодня мой охранник принес мне «цивильную» одежду — широченные брюки в стиле Али-Бабы и куртку из флиса. Он дал мне их перед уходом. Сказал, что это — награда за мое хорошее поведение. Видимо, заключенная перестала вызывать у него недовольство.

Я не хочу надевать эти вещи. Я приберегу их на тот случай, если мне все-таки удастся отсюда вырваться.

Сам он никогда не отпустит меня, тем более после такого. Единственный мой шанс оказаться на свободе — это побег. Я стараюсь не возбуждаться при этой мысли, и все же чувствую, как по телу распространяется адреналин только оттого, что я пишу слова «побег» и «свобода». Я должна оставаться бесстрастной, сдержанной, пассивной и хмурой на вид.

Никаких эмоций. Ни радости, ни печали. Ничего.

Мой охранник — человек привычек; он строго придерживается заведенного порядка и педантичен даже в мелочах. Но он обязательно допустит ошибку. Мы все рано или поздно ошибаемся.

67

— Я нашел это в кабинете. — Джар вертел в руках фотографию. Они с Максом возвращались в «Лендровере» назад, проезжая Херефордшир. — На этом снимке Роза и Седжал, девушка, о которой Роза пишет в дневнике.

Макс посмотрел на фото.

— Но ведь это не доказывает ее связи с этим местом, разве не так?

Макс кивнул. Они проезжали мимо входа на территорию армейских казарм. Джар бросил взгляд на ворота: охранник на посту. Он никогда не понимал армейской жизни с ее однообразностью и нудностью. И что привлекало в ней других людей, оставалось для него неразрешимой загадкой.

— Эта фотография доказывает, что Роза была в приюте, который, как оказывается, действительно расположен недалеко от базы САС. И она доказывает то, что она сама написала в дневнике.

— Ты так считаешь?

— Роза описала свое пребывание в приюте в Херефордшире. И вещественное доказательство тому — фотография ее пребывания в упомянутом приюте. — Джар всмотрелся в снимок: — Здесь даже виден фасад дома на заднем плане.

Удовлетворение, которое Джар испытал, удостоверившись в том, что Роза действительно посещала приют, о котором писала, развеялось, как только он снова сел в машину. Его тревожило настроение Макса.

— Я снова видел Розу, — сказал Джар. — Только что, в этом доме.

— В спальне? — покосился на него Макс и тут же устремил взгляд вперед, на дорогу.

— Это была галлюцинация. След памяти — как инверсионный след в небе. По крайней мере, так эти видения называет мой психотерапевт.

— Я потерял мать в четырнадцать лет, — признался после минуты молчания Макс. — Я тогда сел на корабль и уплыл и вернулся в школу только через неделю. Море все смыло, как будто ничего не произошло.

— А ты ее видел потом? После того как она умерла?

— Первые несколько недель я не мог даже вспомнить ее лица. Лица своей дорогой, любимой матушки! Я был в ужасе, думал, что больше никогда не смогу представить себе ее образ.

— Но ты ведь смог?

— Мне стали сниться необыкновенно приятные сны. Практически каждую ночь, после того как я, наплакавшись в подушку в общежитии наконец засыпал. Я видел во сне себя и мать, и она всегда мне улыбалась, смеялась, обнимала меня. Это был подарок от нее. Так продолжалось где-то с месяц. И после этого я почувствовал, что смогу жить дальше, смогу двигаться вперед без нее. А Роза выглядела радостной, когда ты ее увидел сегодня?

— Да.

Какое-то время они ехали молча, прочь из Херефордшира.

— У нас мало доказательств для публикации? — нарушил молчание Джар.

Достав палаточный колышек, он разглядывал выгнутую улику. И не знал — плакать ему или смеяться. Господи! Этого же мало! Совершенно недостаточно, чтобы что-то доказать. Джар это понимает. А Макс даже не смотрел на колышек.

— Нам нужно то фото — селфи, которое вы сделали на кромке утеса.

— По возвращении я сразу же встречусь с Карлом, — заявил Джар. — Когда я звонил ему, он еще не получил снимка.

Зазвонил мобильный Макса, лежащий в держателе под радиоприемником и подключенный к микрофону Bluetooth-гарнитуры где-то вверху.

— Слушаю тебя, Салли, — ответил Макс.

— С тобой хочет потолковать Док. Срочно.

— Я не могу сейчас разговаривать. Скажи ему, что я перезвоню позже.

— Но, похоже, это действительно срочно.

— Не сомневаюсь. Ему не следовало тратить всю свою премию на крэк-кокаин и проституток, — оборвал Макс разговор.

— Может, надо было поговорить?

— Ничего, он может подождать. А вот наше дело не может. Я этого ждал столько лет.

Телефон Макса снова зазвонил.

— Что еще, Салли?

— Он расторг договор. Решил обратиться к кому-нибудь еще. Сказал, что ты заверял его, что будешь доступен круглые сутки.

— Спасибо, Салли, — проговорил Макс и, улыбаясь Джару, обращался уже к нему: — Мне никогда не удавалось нарыть какую-нибудь сенсацию, когда я был репортером. В этой истории я почти достиг цели. И был просто опустошен, когда статью отказались публиковать в газете. Я тогда сильно психанул и послал все к чертовой матери. Как сказал Оруэлл, «журналистика — это готовность опубликовать то, что другие не хотят публиковать. Все остальное пиар». Это журналистика, Джар. И мы ей сейчас занимаемся. И это важнее всего.

Джар некоторое время сидел молча, ухмыляясь про себя каждый раз, когда слышал одышливые вздохи Макса. А потом заметил в боковом зеркале «Воксхолл-Астру»:

— Этот автомобиль неотступно следует за нами с тех самых пор, как мы выехали из Херефордшира.

Макс посмотрел в зеркало заднего вида:

— Ты уверен?

— Точно тебе говорю.

Секундой позже Макс повернул влево так резко, что тормозные колодки «Лендровера» гневно завизжали. Они съезхали с шоссе на небольшую грунтовую дорогу.

— Держись! — крикнул Макс Джару, накренившемуся к двери. — Придется потрястись.

68

Кромер, 2012 г.