Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

— Точность ДНК-тестов близка к 100 процентам. Ошибки случаются крайне редко.

«Что-то с Максом не так. Весь его энтузиазм куда-то улетучился», — подумал про себя Джар. А вслух спросил, чтобы перевести разговор в нейтральное русло:

— Мне можно воспользоваться твоим компьютером? Если ты против, я могу пойти в интернет-кафе. — Джару совсем не нравился настрой Макса.

— Конечно, пользуйся, — ответил тот. — Здесь полно места, ты же видишь. Располагайся как дома.

«Наконец-то Макс изменил свой тон, — подумал Джар. — Но он все равно на себя не похож; от прежнего живчика не осталось и следа».

Незадолго до их встречи Джар позвонил Максу с вопросом: может ли он в его офисе покопаться в интернете, поскольку сам остался без компьютера: личный изъяли полицейские, а на работу ему теперь путь заказан. Джар не стал вдаваться в детали и говорить Максу, что решил воспользоваться его компьютером, чтобы поискать в даркнете Розиных похитителей. Причина неприветливости Макса оказалась простой. Ему трудно, да и не хочется изображать веселие и беззаботность: вчера с ним попрощались двое сотрудников, решившие поискать более перспективной работы после потери нескольких банковских клиентов. Макс тоже нуждался в поддержке.

— Возможно, ты и прав. Возможно, мы что-то упускаем, — признался Джар, стараясь придать своему голосу как можно более дружелюбный и примирительный тон. Он сел за стол, достал свой мобильник, открыл снимок с Розой и поставил телефон рядом с компьютером, как семейную фотографию. Только у него не получалось свыкнуться с пустотой в глазах Розы.

— Что-то внутри мне подсказывает, что все это никак не связано с разведслужбами или полицией, — сказал Макс.

Джар поднял на него глаза:

— А как же секретное уведомление? «Евтихий»?

— Я уже и не знаю, что думать, Джар. Если кто-то подделывал электронные послания, возможно, он подделал и этот документ, и Розин дневник…

— Макс! Роза пишет о таких событиях, о которых известно только мне, — сказал Джар, повышая голос. — О купании в Каме, о ночном свидании в моей комнате.

— Но она пишет и о том, чего никогда не происходило в реальности. В колледже Святого Матфея никогда не было психотерапевта по имени Карен. А что, если и программы «Евтихий» тоже не было?

Отвернувшись к окну, Джар стал наблюдать за самолетом, взлетевшим с «Лондон-Сити» и выписывающим в небе над городом белую дугу. Ему не хотелось спорить. Макс прав. Но сходства между Розиным дневником и статьей, фрагменты которой Макс выдумал, слишком поразительные, чтобы их игнорировать. Джар взял телефон, посмотрел на себя и Розу и позвонил Карлу. Если он уже однажды нашел Розу, он найдет ее еще раз!

74

Кромер, 2012 г.

Мы с Кирстен сидим одни в гостиной и, что уж греха таить, оба изрядно пьяны. Я думал этим вечером подать традиционный кларет, но, когда в дверях нашего дома появилась Кирстен из Америки, я вдруг в неожиданном порыве гостеприимства решил открыть шампанское. Другие наши гости (двое пенсионеров, в прошлом лекторов по истории искусств) лишь немного посидели после ужина и ушли, оставив Э. на кухне разговаривать с кем-то по телефону, а меня и американку в гостиной.

В последний раз я видел Кирстен несколько недель назад — когда Э., лежа в постели, общалась с ней по скайпу. Компьютерные камеры никогда не льстят. Но белокурая Кирстен со своей эффектной стрижкой «боб» и высокими скулами приковала мое внимание. Я даже набросал ее короткую характеристику в своем «Молескине», надеясь использовать ее потом в книге. И вот сейчас она, во плоти и крови, сидит совсем рядом со мной. А я пристально разглядываю ее. И наблюдаю за ней.

За ужином она выглядела потрясающе, даже сногсшибательно. Более того, я заметил, что ей нравится флиртовать. То бровь приподнимет, то хихикнет, прикрывшись салфеткой. А за беседой на софе в гостиной наши колени почти соприкоснулись, отчего я быстро перенесся мыслями вперед, воображая, что может произойти позже.

Манеры Кирстен — прикосновения к руке, долгие проникновенные взгляды — действуют настолько возбуждающе, что у меня закралось подозрение: а не принял ли я до встречи с ней какое-нибудь из своих «волшебных лекарств»? Да нет, я был чист. Но чары Кирстен оказались настолько действенными, что я почувствовал готовность пересмотреть свое мнение о ее выборе профессии и даже завязать с ней душещипательный разговор сродни тем, что она ведет со своими клиентами. Кирстен планирует переехать на пару лет в Лондон и открыть там свою консультацию на Харли-стрит. Я бы записался к ней на несколько приемов.

Шучу. Я уже вчера объяснил Э.: если бы сеансы психотерапии были настолько хороши, как она утверждает, мы бы не жили в таком большом доме, и вся многомиллиардная индустрия по производству и продаже антидепрессантов осталась бы не у дел.

— Как бы вы охарактеризовали свои отношения с женщинами, Мартин? — поинтересовалась Кирстен, предварив свой бесстыдный вопрос таким же странным, прерывистым вдохом, какой она делала перед тем, как заговорить, в беседе по скайпу с Э.

— Это очень личный вопрос.

— Привычка, простите. Давайте поговорим о погоде. Об этом ведь разговаривают ваши парни с девушками в Англии? Это намного интереснее.

— Мои родители покинули меня, когда мне было три года, — пробормотал я, отпивая большой глоток из своего бокала.

Не пойму, зачем я ей это сказал и почему я вообще с ней разговаривал. Быть может, это была своеобразная форма защиты нашего национального характера, доказывающая, что мы, англичане, можем обсуждать не только дождь, но и другие темы. Единственным человеком, которому я раньше говорил о родителях, была Э. И разговор о них зашел у нас с ней только раз — во время первого свидания, когда я пытался произвести на Э. благоприятное впечатление и поразить своей эмоциональной открытостью. (Ха!)

— Простите, мне жаль. Вас усыновили или взяли на попечение другие люди?

Я улыбнулся даже более насмешливо, чем следовало:

— Мои родители развелись и отослали меня к бабке с дедом.

— Вы рассказывали обо всем этом Эми?

— И она попросила вас разузнать у меня о них побольше, так?

— Вовсе нет, и вам не стоит говорить о родителях, если вам не хочется этого делать.

— Э. считает, что я слишком закрытый. Но я не уверен, что сейчас подходящее время и место для того, чтобы «раскрываться». Немного непрофессионально, не находите?

Мой внутренний голос убеждал меня встать, покинуть гостиную и пойти на кухню мыть посуду. Но я оставался на месте. В глубине души я всегда сознавал, что мне нужно кому-то выговориться. Так почему не этой хитрой Кирстен,