Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

Я кивнул, хотя в потемках он не мог этого увидеть.

— Отлично. Просто я тоже хочу обезопасить себя. — Я открыл дверь и обернулся на пороге. — А зачем вам понадобилось выкупать обратно лошадь?

— Я люблю эту лошадку, — проговорил он лишенным каких либо эмоций голосом. — Я просто не мог допустить, чтобы она досталась этому идиоту Розенкранцу в случае смерти Хлои.

На это мне нечего было ответить.

— Мой сын не будет с вами разговаривать, — предупредил Мертон.

Я вышел из ложи.

Глава 30

Я остановился у телефонных автоматов и позвонил Сэмьюэлсу в полицейский участок в Харбор-Сити. Я засек время — на часах было шесть тридцать.

Офицер, снявший трубку, держал ее где-то в стороне так долго, что мне пришлось бросить в автомат еще одну монету. Потом он наконец сообщил мне:

— Детектива нет на месте.

— А тогда скажите: он в вечер сегодня заступает или, наоборот, уже ушел? — спросил я.

Он ответил мне со вздохом:

— Я не знаю, кто тут когда заступает. Я даже не знаю, когда сам куда заступаю. Я просто отвечаю на телефонные звонки.

— Вы можете оставить ему сообщение, или этим у вас занимается кто-то другой?

— Вы знаете, сколько лет я учился отвечать на эти звонки? Два года! И это не считая детского сада. А вы знаете, сколько лет мне приходилось отвечать на эти звонки? Пять лет! И это только четверть моего пути до пенсии. Так что или вы скажете мне, что вы там хотели кому передать, или я подожду, когда сюда позвонит другой олух.

— А сколько лет вы учились разговаривать в таком тоне?

— Эй, да пошел ты!..

— Какой у Сэмьюэлса домашний номер? Может быть, я смогу застать его там.

— Я сейчас повешу трубку!

— Нет, подождите, не вешайте! Вот сообщение. Передайте Сэмьюэлсу, что звонил Деннис Фостер. Передайте ему, чтобы он встретился со мной через час на Уэст-Маркет, 1313. — Я еще раз глянул на часы. — Нет, через полтора часа. И скажите ему, что это очень важно. Записали?

— Записал. Через полтора часа на Уэст-Маркет, 1313. Офигеть, какая красотища! Просто поэма какая-то!

— Это не поэма, а важное сообщение, которое надо срочно передать.

— Понял, понял — срочное сообщение. Может быть, когда-нибудь и мне тоже кто-нибудь передаст сообщение.

— Мечтать не вредно, — сказал я.

Он повесил трубку.

Я вернулся в свою машину и уже через минуту снова был в пути. Обратно дорога почти все время шла под гору, и я вынужден был постоянно напоминать себе о необходимости немножко сбавлять газ. Хватало мне этого примерно на минуту, а потом я снова забывался и опять спохватывался. Чем ближе я подъезжал к Уэст-Маркет, тем больше меня беспокоило смутное ощущение, что здесь было что-то не так. Мертон не выглядел как человек, потерпевший поражение, когда называл мне адрес. Значит, я что-то упустил. Выйдя из задумчивости, я опять глянул на спидометр и сбавил скорость.

Жилье вдоль дороги не просилось на журнальные обложки. Убогие домишки, каждый размером чуть больше караульной будки, жались один к другому. Многие были даже не покрашены и поэтому почти неразличимы в темноте. Перед некоторыми имелись палисаднички, обнесенные оградой из цепей. Я старательно вглядывался в нашлепанные трафаретом номера на обочине, выискивая среди них 1313-й. Этот был хотя бы выкрашен. Белой краской. Поэтому выделялся светлым пятном в темноте. Но все окна были темные. Я проехал вперед с полквартала, припарковался на обочине и вернулся к дому пешком. Люди целыми семействами сидели на крылечках, облегченно ловя вечернюю прохладу после дневного зноя. Откуда-то из глубины дворов доносились смех и крики резвящихся детишек. Но я не обводил взглядом окрестности и смотрел только под ноги.

Зато мне сразу бросилась в глаза ветхая крыша домишки номер 1313. Дранка местами осыпалась и кое-где была заменена на новую, но тоже некрашеную. Трава на лужайке была скошена, но неаккуратно, торчала какими-то клочьями. Коса стояла, прислоненная к крыльцу. Я поднялся на три ступеньки и постучал по раме дверной сетки. Никакого ответа. Никаких огней или звуков. Я постучал снова. Дверная сетка задребезжала, и задвижка внутри открылась. Я немного подождал и, не получив ответа, открыл сетку и подергал дверную ручку. Дверь открылась внутрь.

В нос мне сразу шибанул крепкий запах алкоголя. Я закрыл за собой дверь и прислушался. По-прежнему ни звука. Я нащупал на стене у двери выключатель и щелкнул им. Дом представлял собой одну большую комнату с дверью в противоположном конце, ведущей в кухню. Голый пол без ковра, гарнитур из дивана и двух кресел с персикового цвета кожаной обивкой. Мебель явно была дорогая, когда ее покупали, но теперь износилась и потемнела от грязи в самых просиженных местах, а на спинке одного из кресел даже зияла прореха. Другой мебели в комнате не было, и я догадался, что диван, видимо, был раскладной и использовался для спанья. Пол был закидан предметами одежды и всяческим мусором — верный знак того, что хозяин был на редкость неряшливым холостяком.

Сам хозяин сидел в другом кресле лицом к двери. Одет он был отнюдь не неряшливо — в дорогой синий костюм, какие носят только очень состоятельные особы. Правда, пиджак висел на спинке кресла, так что сам мужчина был только в белой рубашке с монограммой и с закатанными по локоть рукавами. Я прочел монограмму: ТОМ. У него были густые темные волосы, зачесанные назад, и, наверное, симпатичное лицо, которого сейчас нельзя было разглядеть, потому что голова его была опущена под каким-то странным, не совсем естественным углом. Его можно было принять за спящего или подумать, что он потерял сознание, например, от слишком большой дозы наркотика, если бы не кровь. Вены у него на запястьях были вскрыты продольными разрезами, и из них, перепачкав подлокотники, длинными тягучими каплями вытекала кровь. Ножа у него в руке не было, зато под ногами валялась пара пустых бутылок. Судя по запаху, большая часть алкоголя вылилась на пол, а не в глотку Томаса Оливера Мертона.

Ни к чему не прикасаясь, я подошел к дивану и заглянул под него и под кресла, в поисках ножа. Ножа не было, зато я нашел два стакана — один закатился за ножку дивана, а другой валялся прямо у ног Мертона. В стакане, что валялся рядом с диванной ножкой, оставалось еще примерно на пару пальцев жидкости, по запаху напоминавшей бурбон.