Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

Когда я подошел к нему с правой стороны, он, по-прежнему не глядя на меня, сказал:

— Присаживайтесь.

Я сел через одно кресло от него. В профиль он походил на императора с древнеримской монеты. На нем были темный костюм-тройка и белая накрахмаленная рубашка. Я не мог разглядеть его лучше, потому что в ложе было темновато. Видимо, любовь к сидению в потемках была их семейной чертой.

Он пока не произнес ни слова. Я тоже молчал. Голос комментатора в громкоговорителе объявил о начале последнего забега. Потом прогремел выстрел стартового пистолета, и голос комментатора возвестил о том, что забег начался. Комментатор затарахтел, как машинка дантиста, рассказывая нам то, что мы видели и сами. Мертон, не отрываясь, наблюдал за забегом, но лицо его выражало безразличие, и по нему трудно было сказать, делал он ставки или нет. Лошади унеслись в дальний конец дорожки, превратившись в крохотные фигурки, обогнули круг и снова начали приближаться, звук их копыт был едва различим в общем шуме. Красный и зеленый жокеи заметно выбились вперед, оставив позади остальных участников забега, шедших примерно вровень друг с другом. В последние секунды красный жокей чуть обогнал зеленого, и в таком порядке они пришли к финишу. Третья лошадь отстала от них всего на полкорпуса. Толпа хлынула с трибун к выходу. Выдохшийся комментатор продолжал что-то тараторить.

Наконец Мертон заговорил. Это был ровный и спокойный голос могущественного человека, еще не решившего, стоит ли ему употребить свое могущество.

— Что вы хотите?

— Ваши парни преследовали меня от самой студии, но работу свою они не сделали, не так ли?

— Это парни Хьюба, не мои. А Хьюб у нас иногда страдает повышенной возбудимостью.

— Я уж заметил. Особенно в том случае, когда кто-то проявляет интерес к его делам.

Оставив мое замечание без внимания, он снова спросил:

— Что вы хотите?

— Прежде всего, чтобы меня не держали за дурака.

— Вы не дурак. Тут Эл Нокс ошибся.

— А он считал меня дураком?

— Нет. Насколько мне известно, он вокруг себя дураков не держит.

— О, это вы просто плохо знаете обычных людей. Вам надо попробовать посидеть не в ложе, а на трибунах.

Мертон поднял руку и растопырил пальцы, давая мне знак замолчать.

— Что вы хотите?

— Ну, поскольку я нашел вас там, где мне посоветовала вас искать ваша дочь… — Я сделал паузу и, не добившись результата, продолжал: — …то я думаю, что хотел бы поговорить с вашим сыном.

— Это невозможно.

— А скажите, на кого я работаю — на вас или на студию?

— Это одно и то же.

— Нет, это не одно и то же. Это будет совсем не одно и то же, если я пойду в полицию со всем, что у меня имеется. Кое-что я до сих пор утаивал, но я не смогу делать это до бесконечности, и мне нужно знать, о каких вещах в каком ключе говорить.

— Я вот тут недавно прочел в газете одну историю, — сказал Мертон. — И поначалу загорелся идеей поставить по ней фильм, нечто очень таинственное и захватывающее. — Он мечтательно обвел руками круг в воздухе. — «Великое Неизвестное» — так бы он назывался. — Он помедлил немного и опустил руки. — Но потом я понял, что этот проект будет непривлекательным в коммерческом смысле. Но сюжет запал мне в душу и до сих пор не отпускает меня.

— Знаете, я думаю, было бы лучше, если бы я побеседовал с вашим сыном до того, как стану беседовать с полицией или прессой…

Пропустив мимо ушей мои слова, он продолжал:

— А вы знаете, что в джунглях Южной Америки есть люди, никогда не видевшие белого человека? Они живут в первобытном доисторическом обществе, охотятся, добывают себе пищу. Они почти не имеют одежды. Они живут как наши предки за далекие тысячелетия до нас. И не знают о нашем существовании.

— Откуда же тогда нам известно об их существовании? — спросил я.

— По рассказам других племен. По трудам антропологов, — пояснил Мертон. — Но они существуют, я в этом не сомневаюсь. — Впервые за все время он посмотрел на меня, но мое лицо, по-видимому, тоже было скрыто тенью. — Эти люди никогда не видели кино. Они даже не знают о его существовании. Они не знают о существовании камер и пленки. О существовании искусственного освещения. Они даже вообразить себе не могут всего этого, потому что вообще не знакомы с чем-либо подобным. Ни с оружием, ни с самолетами, ни с машинами. Мы знаем, что эти люди существуют, но для них мы — не существуем! — Он помолчал, впечатленный собственным открытием, а когда потом опять заговорил, то в голосе его прозвучала неподдельная пытливость: — Должны ли мы вступить в контакт с этими людьми? Не лучше ли для них было бы остаться в своем первозданном неведенье и жить, не зная наших войн, наших болезней и наших порочных развлечений?

— Не знаю, как насчет этих людей, но сам я иногда жалею, что этот город существует.

— Если никто не знает о чем-то, то, значит, оно не существует, — сказал он.

Только теперь я понял, куда он гнул.

— Но я-то знаю! Я знаю, что вы хотели повесить на кого-нибудь вину за убийство Хлои Роуз. Только вот убили-то не ее, а Мэнди Эрхардт. Но и за нее я тоже не собираюсь принимать на себя этот удар. Даже ради вашего сына, который и убил ее, а также еще, по меньшей мере, двух девушек, чьи смерти вам удалось скрыть. А теперь, мистер Мертон, я бы все-таки хотел поговорить с вашим сыном.

Голос его был ровным, спокойным, бесстрастным.

— Мы на самом деле не думали, что вам придется принять удар на себя, если Хлоя будет убита. Черт, да мы вообще не хотели, чтобы Хлоя была убита, потому что она приносит студии большой доход. Но если бы это случилось — если бы ваше присутствие не смогло бы предотвратить убийства — тогда вы послужили бы прикрытием. Хотя бы на время.

— Это вы сейчас так говорите. Но если б у вас была более удачная возможность повесить все на меня, вы бы это сделали. На косвенные улики в этом городе смотрят сквозь пальцы, когда нужно отмазать от уголовной ответственности больших людей.

Он изобразил рукой какой-то уклончивый жест.

— Я думаю поехать сейчас в полицию, — сказал я, вставая.

Он заговорил, не сводя глаз с опустевших беговых дорожек:

— Харбор-Сити, Уэст-Маркет-Плэйс, 1313. Слишком