Современный российский детектив - Анна Майская

Андреевна. Подспудно Полина знала, что именно предательство отца навсегда сломало маму. Ни о каком продолжении учебы в школе не могло быть и речи: необходимо было зарабатывать деньги: маме требовалось дорогое лечение. Легко поступив в медучилище, она тут же устроилась на полставки санитаркой в больницу, куда положили Нину Андреевну. Маму спасти не удалось — третий инфаркт оказался последним… Окончив учебу, Полина нашла работу в одной из детских клиник.

Ольга Сабурова, с трудом получив диплом психолога в одном из платных гуманитарных вузов столицы, почти сразу вышла замуж и укатила в Америку. А Ленка Куприянова вскоре после этого с отличием окончила третий Мед, и не без помощи своего отца, имевшего неплохие связи и знакомства, через несколько лет открыла свою частную практику. Клиника ее процветала, клиентская база ширилась. Правда и вкалывать приходилось днем и ночью, особенно на первых порах. Все это время она всячески пыталась переманить к себе Полину, но безуспешно. У той постоянно находились причины, чтобы не покидать ставшее ей уже родным отделение детской хирургии.

— Лен, ну сама подумай, как я уйду-то? У Петеньки ножка не так срослась, а Вика так ждет меня, что никого из других сестер к себе просто не подпускает. Как я смогу их бросить? Это же настоящее предательство с моей стороны!

— Колобова, и как ты не понимаешь?! Тебя же просто твой начальник использует и в хвост, и в гриву! Ты постоянно дежуришь по ночам, да что там по ночам — ты просто живешь в этой своей больнице, а получаешь сущие копейки. У тебя то Петенька, то Вика, то Лидочка, то Глаша, то Даша. Когда до тебя, наконец, дойдет, что ты не солнышко и всех не обогреешь! О себе-то ты когда-нибудь начнешь думать? Тебе нужно идти в институт, расти, а ты готова вкалывать за гроши. На тебе все ездят, а ты только шею подставляешь. Вот в прошлый раз какая-то там Милочка попросила тебя за нее отдежурить, так ты даже слова не сказала, а Милочка эта на целую неделю умотала в теплые края со своим любовником, кстати, вашим же хирургом. И ведь вместо того, чтобы отпустить потом тебя на недельку, она просто привезла тебе коробочку конфет и магнитик. Смех на палке!

— Лен, да не мелочись ты, мне ведь совсем не сложно.

— Тьфу на тебя, дура ты блаженная!

А в последнее время к Ленкиным нотациям добавились и проповеди Дениса, но Полина пока не сдавалась.

* * *

— Да ладно, оставь ее в покое, Оль! Я уже убедилась, что нам ее не переделать. Ну все, блин! Покатались, — с досадой буркнула Куприянова, пристраиваясь в хвост длиннющей пробки.

— Это надолго?

— А хрен его знает! Как повезет, может, минут на десять, а может, и часа два постоим. Это тебе не Америка, мать ее так!

— Лен, ну не ругайся ты! — жалобно попросила Полина.

— Не скули, Полька, без тебя тошно! Я, между прочим, сегодня еще на одну встречу должна была попасть, но видно, не судьба.

— Встреча-то личная или как? — спросила с улыбкой Ольга.

— У меня, знаешь ли, времени на личную жизнь нет. Пашем мы, аки кони. Да и с кем тут можно счастье-то построить? Как ни мужик — так очередной козел, вроде твоего Майкла.

— Лен, ладно тебе, не все же такие! — вновь подала голос Полина.

— А, ты опять про своего Дениску, что ли? — усмехнулась Куприянова. — Такой же он, как и все. Просто твои розовые очки тебе жить мешают, вот и все. Мог бы, кстати, сегодня вместо меня в аэропорт смотаться, ан нет! Он ведь такой занятой, сил нет. А ты у нас с Дениской-то знакома, Оль?

— Да виделись, вроде, в прошлый раз осенью, — равнодушно отозвалась Ольга. — Кстати, по-моему, зря ты так о нем. Нормальный парень, симпатичный такой. Молодец, Колобок. На свадьбу-то когда позовете?

— Когда рак на горе свистнет, — ответила за нее Куприянова. — Уже полтора года встречаются, а воз и ныне там. Приезжает только тогда, когда ему это нужно, а наша Золушка ему сладко готовит, рубашки гладит, спать укладывает, только что в попу не дует. В общем, все как всегда.

— Все, хватит, девочки. Я больше не хочу ничего слышать, — твердым голосом проговорила Полина.

— Ладно, хрен с тобой, дурочка упрямая! Больше ни слова не скажу, даже если попросишь. Ну что, где зависнем-то, у тебя, Колобова, или у тебя, Оль?

— Ой, девочки, боюсь, что у меня в квартире полное запустение, да и в холодильнике — шаром покати.

— Ленка, ну конечно же у меня! Я же специально сегодня отгул попросила и с утра уже пирогов напекла, борщ сварила.

— Вот это круто! Настоящая русская кухня! Наша американская миссис, поди, забыла в своей Оклахоме, что это такое. Только водочки не хватает, — похвалила Куприянова.

— А за это можешь не переживать, — и жестом фокусника Ольга вытащила из хрустящего глянцевого пакет изящную бутылку. — Я, между прочим, тоже готовилась. Все-таки домой вернулась!

II

С недавних пор ее жизнь круто изменилась. Ну почему все это случилось именно с ней?! Все произошло как в глупом, наивном, сопливом американском кино. Оборачиваясь назад, она постоянно задавала себе один и тот же вопрос: как?! Ведь в жизни так не бывает!..

Детство ее прошло в лагере для переселенцев, куда привезли ее родители совсем еще маленькой девочкой. В поисках лучшей жизни они бежали из России, наивно полагая, что уж на западе-то все по-другому. Мать ее, Галина Сергеевна Шнайдер, была родом из поволжских немцев, но в семье никогда не знали языка Гете и Фейербаха. Тем не менее, фамилию свою мать Маши берегла как зеницу ока и даже под угрозой расстрела никогда не согласилась бы поменять ее на фамилию мужа. Это был пропуск в рай, которым издалека казалась историческая родина ее предков. После долгих мытарств, оформлений бесчисленных справок и документов вожделенное разрешение на въезд было получено. Без особых сожалений трехкомнатная «распашонка» на окраине Москвы и старенький «Москвичонок» были проданы, и счастливая семья Шнайдер отбыла в сытую холеную Европу.

Галина Сергеевна до самого отъезда проработала на должности детского участкового терапевта. Зарплата была не так чтобы очень, но частенько перепадали коробки конфет, а иногда и денежки от родителей маленьких пациентов. Отец исправно ходил на службу в заштатный НИИ, получал «твердый оклад», которого с трудом хватало на минимальный продуктовый набор и килограмм леденцов «Театральные». Прибыв на окраину Мюнхена, где расположился лагерь для таких же