Современный российский детектив - Анна Майская

То, что последовало после этого, слилось для Марики в один непрерывный, липкий, бесконечный кошмар, похожий на дурной сон. Вся ее такая устроенная, сытая, безбедная жизнь, к которой она так долго и трудно шла, рушилась на глазах. Пропасть, в которую увлекало ее этим потоком событий была, казалось, бездонной, и летела она туда не имея ни малейшей возможности зацепиться. Было понятно, что упав, она обязательно разобьется, да так, что заново подняться уже никогда не сможет. Унижения, заверения в любви и преданности — все оказалось совершенно напрасным. Но самый страшный удар ожидал Марику впереди. У Колобова случился обширный инсульт. Врачи беспомощно разводили руками. Через сутки все было кончено…

* * *

На третий день после пышных похорон, Марике позвонил адвокат и попросил о встрече. Где-то в глубине сознания зашевелилась надежда: а может все совсем не так плохо? Может все, что происходит, даже к лучшему? Остаться богатой независимой вдовой — это вовсе не так дурно. В самом приподнятом настроении Марика явилась на встречу. Из-за стола поднялся пожилой сухопарый мужчина, облаченный в черный костюм и снежно-белую сорочку.

— Здравствуйте, фрау Шнайдер! Выражаю вам искренние соболезнования в связи с теми трагическими событиями, которые происходят в вашей жизни, — Марика опустила взгляд и промокнула несуществующие слезы крохотным белоснежным батистовым платочком.

— Меня зовут герр Миллер и я являюсь официальным представителем воли вашего мужа. Кофе? Чай?

— Воды, если можно, — еле слышно прошептала она.

Почти сразу, неслышно, в кабинете материализовалась секретарша. Разлив «Перье» по бокалам и поставив на стол тяжелую хрустальную пепельницу, она так же незаметно испарилась.

— Ну, что ж, я готов огласить вам последнюю волю покойного. Впрочем, много времени я у вас не отниму, так как завещание очень короткое и простое.

Марика затаила дыхание, стараясь не выдать ни жестом, ни мимикой своего нетерпения.

— Итак, все свое состояние, включая движимое и недвижимое имущество, мой клиент пожелал оставить своей дочери, Колобовой Полине Тимофеевне, ныне проживающей в России. Дело это не быстрое и потребует некоторого времени, но мы сделаем все возможное, чтобы фрау Колобофф-младшая, как можно быстрее вступила в права наследования.

Марике показалось, что она внезапно оглохла. Голос адвоката доносился до нее, как через вату, в глазах потемнело, а кровь отхлынула от лица. Она медленно, с усилием, перевела на него взгляд:

— Этого не может быть! Он не составлял завещания! Какая еще дочь?! — она не заметила, как с едва слышного хриплого шепота вдруг перешла на крик.

— По просьбе моего клиента я провел некоторую работу и собрал данные о ней, — ровным голосом, не обращая внимание на перемену настроения Марики, продолжал Миллер. — Герр Колобофф в этом месяце должен был лично поехать в Москву для встречи, но трагические обстоятельства помешали ему осуществить задуманное.

— А как же я?! Ведь я его жена!

Миллер едва заметно усмехнулся и покачал овальной, как яйцо, лысой головой:

— Дорогая фрау Шнайдер, вы сами виноваты в том, что завещание составлено не в вашу пользу. Должен вам сказать, что в первоначальном варианте все деньги были разделены поровну между вами и его дочерью. Однако буквально перед смертью мой клиент внезапно изменил свою волю. Вы не знаете, почему? — вкрадчиво спросил собеседник.

— Я этого так не оставлю! Это несправедливо! Я столько лет терпела рядом с собой этого старика, а теперь осталась ни с чем? Да он же совсем с ума сошел! У него на почве детей совсем мозги поехали! Я буду опротестовывать этот завещание! Мы не были разведены!

Миллер равнодушно пожал плечами:

— Это ваше право, но послушайте совета опытного юриста: это будет совершенно напрасная трата времени и средств. У вас нет ни малейшего шанса выиграть это дело. На момент подписания завещания мой клиент был совершенно вменяем и психически здоров, что зафиксировано документально. Кстати, герр Колобофф все-таки оставил вам некоторую сумму денег и небольшую квартирку в пригороде Вены. На мой взгляд, это благородный поступок с его стороны, принимая во внимание некоторые обстоятельства, надеюсь, вы меня понимаете, — он многозначительно кашлянул.

— Кроме того герр Колобов собрал небольшое досье, — адвокат похлопал ладонью по папке, лежащей тут же на столе. — И выяснил, что ваши измены носили характер регулярный. Поэтому, не советую вам ввязываться в судебные процессы, все равно вы проиграете.

— Что же мне делать? — едва слышно прошептала Марика.

— Жить дальше. Послушайте, вы молоды, хороши собой, кроме того, тех средств, которые оставил вам ваш супруг вполне должно хватить на то время, пока вы не найдете себе какую-нибудь работу. Ну а сейчас, не смею вас больше задерживать. — он поднялся из-за стола, всем своим видом и поведением указывая на то, что аудиенция закончена.

Ноги сделались такими тяжелыми, что нужно было совершить невероятное усилие, чтобы сделать первые несколько шагов. Марика не помнила, как она вышла из конторы, как доехала до окраины города и очутилась в какой-то неизвестной ей забегаловке. Заказав тройную порцию виски с содовой, она пристроилась у барной стойки. Виски пульсировали так сильно, что казалось, горячая кровь вот-вот хлынет наружу фонтаном. Выпив залпом янтарную жидкость, поданную в тяжелом прозрачном бокале, она тут же заказала еще.

— Девушка, вы бы поосторожнее! — послышался откуда-то издалека голос.

Марика с усилием сконцентрировала свой взгляд на молоденькой смазливой мордашке бармена.

— Я бы на вашем месте не стал бы частить. Это забористая штучка!

— Мальчик, ты никогда не был на моем месте, — заплетающимся языком проговорила она.

Ну и как теперь жить?! На что?! Где прикажете искать эту самую работу? Профессии у нее нет, университет брошен… А ведь родители в свое время предупреждали, что замужество замужеством, но образование получить все-таки необходимо. А что теперь? Идти, как мать в няньки или продавщицей в магазин? От этих мыслей Марику замутило. Проклятый виски подкатил к горлу противной горечью.

В сумочке ожил мобильный. От неожиданности Марика вздрогнула.

— Эй, Маришка! Как твои дела? — услышала она в трубке голос Анке.

— Ну ты и сука! — Марика была рада, что хоть на кого-то может выплеснуть свою обиду и ненависть. — Знаешь ведь, что это именно твой папаша сдал меня со всеми потрохами! И не говори мне, что ты ничего не знала, все равно не поверю!

Марика нажала «отбой» и тут же поймала на себе недоуменный косой взгляд молодой парочки, устроившейся по соседству с ней за стойкой. На негнущихся ногах она поднялась и вышла на улицу. Перед ней по булыжной мостовой проносились автомобили, грохотали трамваи, и жизнь, такая повседневная, такая размеренная, текла мимо нее. Отныне ее