Обезьяна – хранительница равновесия - Барбара Мертц

– Будь он проклят, – пробормотала я. Шпилька выскользнула из рук. Я вытащила из волос другую.

– Сначала я подумал, что его ввела в заблуждение чрезмерная влюблённость, – продолжил сэр Эдвард. – Ведь я не нашёл никаких следов этой дамы в наших старых притонах в Каире. Я не знал, что она тайно организовала свои собственные дела. Люди, которых она завербовала на сей раз, были отбросами каирского преступного мира. Они знали о её связи с Сети, и она взяла с них клятву молчать, угрожая им местью с его стороны. Однако они были неуклюжими глупцами. Если бы ту засаду в Каире устроили наши люди, вашему сыну и его друзьям не удалось бы уйти.

– Я в этом не уверена, – возразила я.

– Что ж, возможно, вы и правы. Рамзес превращается в весьма интересную личность, а мисс Нефрет… Моего начальника нелегко удивить, но он на мгновение лишился дара речи, когда я рассказал ему о её участии в этом деле.

– Вы ему рассказали? Когда?

Сэр Эдвард улыбнулся.

– Нет, вы меня не проведёте, миссис Эмерсон. Однако, как вам известно, я ничего не знал о происходившем, пока вы мне не рассказали, и только добравшись до Луксора, я понял, что мадам здесь и снова взялась за старое. Чего я не понял – как и вы – так это того, что её грубые атаки были уловками, призванными привлечь ваше внимание к преступникам, культам, украденным древностям и… э-э… падшим женщинам. Всё это время она сидела в центре своей безобидной на вид паутины, ожидая, когда вы придёте к ней. Фатима стала невинной жертвой обмана, который, как надеялась мадам, приведёт вас в её руки. Один из её трюков почти удался. Мисс Нефрет никогда бы не вернулась от добрейшей мадам Хашим, если бы не вмешались мальчики. Никто из них, естественно, её не узнал. Они никогда раньше её не видели, и в то время у вас не было оснований подозревать мадам Хашим.

– Нет, – согласилась я. – С какой стати? Существует множество таких женщин, непризнанных и невознаграждённых, усердно трудящихся, чтобы зажечь светоч учения…

– Безусловно, – кивнул сэр Эдвард. – Надеюсь, вас утешит, миссис Эмерсон, что мы с начальником также не знали о побочных занятиях мадам Берты. Он ей доверял, понимаете. Она ему – нет. О, она влюбилась в него настолько, насколько может влюбиться тигрица – вот почему она ненавидела вас, подозревая, что он никогда не полюбит её так, как любит вас – но прошлый опыт, несомненно, убедил её, что ни один мужчина не заслуживает полного доверия. Несколько лет назад, без его и моего ведома, она начала формировать собственную преступную организацию. Она нашла союзников — вольных или невольных — среди участников растущих движений за права женщин в Англии и Египте. Школа здесь, в Луксоре — как раз один из проектов, начатых ей в то время.

– Мне следовало бы знать, – сердито буркнула я. – Она использовала движение суфражисток в Англии таким же образом — цинично и в своих целях.

– Вы не понимаете её, миссис Эмерсон. Она искренне предана делу борьбы за права женщин — в своём извращённом понимании. Она ненавидит мужчин и верит, что помогает женщинам бороться с мужским угнетением. Мой хозяин, как вы изволите его называть, был единственным исключением; но теперь она считает, что он предал её, как и все остальные.

Шпильки продолжали гнуться. Я истратила уже четыре, но безуспешно. Возможно, меня отвлёк интерес к его рассказу.

– Значит, убитая девушка была одной из её учениц?

– Полагаю, так оно и есть. Не знаю, что покорило бедняжку – обаяние мисс Нефрет или награда, обещанная вашим сыном – но она была готова предать свою госпожу. Возможно, другая девушка предала её саму. – Сэр Эдвард слегка изменил позу, пытаясь, как я предположила, уменьшить боль в ноющих плечах. – Как у вас дела? – вежливо поинтересовался он.

Я отбросила очередную погнутую шпильку и размяла затёкшие пальцы.

– У меня много шпилек.

Сэр Эдвард откинул голову и от души расхохотался. В этой мрачной комнате смех прозвучал исключительно странно.

– Миссис Эмерсон, таких, как вы, среди женщин – одна на миллион. Но вы зря тратите время и перегружаете свои запястья. Я уверен, что мадам пока что в Луксоре. Если она хочет сохранить играющий ей на руку образ учительницы, ей придётся убедить вашу любящую семью, что вы покинули школу по собственной воле, и – насколько я знаю профессора – позволить им обыскать помещение от подвалов до крыши. Дождь начался недавно, а она не любит мочить свои изящные ножки. Сомневаюсь, что она появится, пока…

– Что! – воскликнула я. – Что вы сказали? Пока что в Луксоре? Учительница? Изящные ножки? Вы говорите о Берте, а не о Матильде. Но Берта умерла. Она… Святые Небеса!

– Простите, что не выразился более прямолинейно, – исключительно вежливо произнёс сэр Эдвард. – Я думал, вы осведомлены. Но, миссис Эмерсон, ваш обычно острый ум сейчас испытывает некоторое затруднение. Нет, мадам не умерла; она жива, здорова и с нетерпением ждёт вас. Я не только разговаривал с ней совсем недавно, но и осмотрел тело и понял, что оно не могло принадлежать ей.

– Как вам это удалось? Если мне дозволено спросить...

– Вы удивляете меня, миссис Эмерсон! Возможно, вы помните, что у Берты очень светлая кожа. Каждый квадратный дюйм тела был покрыт, кроме лица, да и от него почти ничего не осталось, но если бы ваш муж догадался снять с неё перчатку…

– Боже правый! – воскликнула я. – Она намеренно убила одну из этих бедных женщин, чтобы ввести нас в заблуждение. Из всех хладнокровных, жестоких...

– Боюсь, это абсолютно точная оценка. Я никогда не верил, что она покончила с собой. Если бы её загнали в угол, она бы боролась до конца — зубами и ногтями при отсутствии другого оружия. Поэтому мы пошли в морг и осмотрели тело. Дружеские разговоры с Фатимой пробудили во мне подозрения относительно её учительницы, поэтому я, как последний дурак, бросился в школу и угодил в мышеловку.

Я тоже с подозрением относилась к обстоятельствам предполагаемой гибели Берты, но