Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

— Сожалеете о чем?

— О смерти Куинн. Это не я должен вас хоронить, а вы меня.

— Я позабочусь, чтобы на моих похоронах кто-нибудь напомнил вам об этом.

— Пункт, касавшийся опеки над Джозефом, был недоброжелательным по отношению к тебе. Я советовал ей не делать этого.

— Теперь это спорный пункт.

— Я все-таки хотел, чтобы ты знал мое отношение. Но ведь ты же вряд ли рассчитывал, что это завещание так или иначе поправит твое финансовое положение?

— Не так или иначе, а я вообще на него не рассчитывал.

— До такой степени, чтобы даже не присутствовать на похоронах?

Я улыбнулся, но ничего не сказал, только подумал: «Ага! Так вот ради чего ты заставил меня притащиться в такую даль?»

Он взял меня за руку чуть выше локтя. От меня разило спиртным, и он наверняка унюхал. Ну и что? Может же человек немного выпить?

— А знаешь, она все-таки любила тебя.

— Спасибо, что так думаете.

Он оглянулся на конференц-зал, потом сказал:

— Я буду у себя в кабинете еще час. Подожду, когда подготовят копии завещания. — И, попыхивая сигареткой, удалился.

Потоптавшись на месте, я наконец пришел к решению, что мне обязательно надо сегодня получить свою копию завещания, чтобы Ви не попрекала меня деньгами и не ела меня поедом. В конференц-зале невеста что-то шептала на ухо Джо. Эта картина вызвала у меня легкое чувство зависти — не эта конкретная девушка, а тот факт, что девушка может так вот доверительно и серьезно шептать тебе что-то на ухо. Вот Ви, например, могла бы сделать такое только для того, чтобы, немного пошептав, вдруг резко заорать тебе в самое ухо, надругавшись над твоими барабанными перепонками. Такие своеобразные представления были у нее о шутке.

Конни вышла из конференц-зала и подошла ко мне, все так же прижимая к себе свой ридикюль.

— Здравствуйте, мистер Розенкранц, — учтиво кивнув, сказала она.

Я тут же привел в действие свою коронную обаятельную улыбку — мастерство, которому научился в разгульные времена нашей с Куинн юности, когда обаяние значило больше, чем все остальное.

— Конни, сколько лет, сколько зим! — сказал я и тут же сам за нее ответил: — Ой, Шем, я вас умоляю!..

Ссутулив плечи, она отошла от меня под сень полутораметрового фикуса в кадке.

— Мистер Розенкранц, мисс Хэдли надеется повидаться с вами в этот ваш приезд. Вы нанесете ей визит?

Конечно, меньше всего на свете мне хотелось увидеться с тетей Элис, имевшей привычку тюкать и клевать меня по поводу и без повода.

— Ну, Конни, я не знаю… Если смогу выкроить время, то с удовольствием, — произнес я все с той же обаятельной улыбкой.

— Чай у нас обычно накрывают к двум тридцати.

Я глянул на свои часы — они показывали пока что только час.

— Не знаю, получится ли сегодня.

Конни сразу как-то сникла, как если бы пришла сюда только для того, чтобы пригласить меня на чай, ну а заодно уж послушать завещание.

— Но ты обязательно передай тете Элис привет от меня, — прибавил я.

Она отодвинулась от меня еще дальше и сказала:

— Я сожалею о вашей утрате.

Изобразив скорбный вид, я шумно выдохнул через нос.

— Благодарю, Конни.

Она молчала, не зная, что еще сказать, но в этот момент ко мне подошла невеста Джо — лобик ее был озабоченно наморщен, а губки слегка выпячены. Поблагодарив меня, Конни заторопилась к лифту, нажала на кнопку вызова и стала сосредоточенно наблюдать за меняющимися цифрами этажей на табло.

Я повернулся к невесте, которая выглядела немного растерянной, и поспешил обновить свою обаятельную улыбку.

— Простите, но я не помню вашего имени, — сказал я.

Она еще больше растерялась, словно не ожидала, что я вообще заговорю с ней.

— Мэри О’Брайен. — Она протянула мне руку, и я горячо пожал ее.

— Как Джозефу повезло.

Она посмотрела на свою руку, все еще зажатую в моих ладонях, похоже, не зная, как ее оттуда вызволить.

— О да…

— Я вот думаю, Куинн всегда хотела иметь дочь.

— Она была очень добра ко мне, даже когда уже болела.

Мне было трудно соотнести эти слова «очень добра» с образом Куинн, но я кивнул, словно понимая, что она имела в виду, и сказал:

— Возможно, мы как-то сможем это поправить. Я бы тоже очень хотел иметь дочь.

— Вы знаете, мне кажется, Джо сейчас требуется какое-то время, чтобы побыть наедине с самим собой, — проговорила она. У нее были идеально очерченные скулы и ясные глаза, а эта ее смущенность и наморщенный лобик только прибавляли ей очарования.

— Конечно. Я понимаю.

— Он ужасно переживает. Просто сам не свой.

Я все еще продолжал держать ее руку и чувствовал, как она уже согрелась в моих ладонях.

— Ну конечно, я понимаю.

— А знаете, я читала ваши книги, — поспешила сообщить она.

Я почувствовал, как обаятельная улыбка покинула меня, и ее место заняла кислая мина.

— Спасибо.

— Джо был против, не хотел, чтобы я читала. А мне очень хотелось, и я читала. Ну, вы же понимаете, почему?

Я напряженно пытался понять, что побудило ее на чтение.

— Вы ведь будете моим тестем, хоть даже и… Ну… в общем вы понимаете…

Тут к нам подошел Джо, по-прежнему такой же мрачный и, взяв под локоть будущую супругу, сказал ей:

— Пошли, Мэри.

Словно обжегшись, она отдернула руку, но он все же повел ее к лифту, как бы подталкивая. Движение это было мне хорошо знакомо, я сам пользовался им не раз с его матерью — но никогда с Клотильдой — и знал, что Мэри ждет разговор по дороге домой.

— Джозеф, да я не сказал ничего такого! Просто сказал, что тебе повезло, — принялся оправдываться я, идя за ними по пятам. — И я хочу, чтобы ты дал мне шанс как-то уладить наши отношения.

Он стоял спиной ко мне, уткнувшись глазами в мелькающие цифирки на табло над дверью лифта, даже не допуская возможности, чтобы я попал в поле его зрения. И это мой родной сын! Я чувствовал, как на лице моем появилось жалобное выражение, и даже разозлился на самого себя за это.

Приехал лифт, и я наблюдал, как они вошли в кабину. Перед тем как двери закрылись, они повернулись ко мне лицом, и Джо посмотрел на меня с такой испепеляющей ненавистью, что у меня внутри все похолодело, а ноги словно окаменели.

Глава 3

Получив свою копию завещания, я