Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

вернулся в отель. Ви в пеньюаре сидела за туалетным столиком, делая макияж. Когда я вошел, она обернулась. У нее готов был пока только один глаз, поэтому ее правый глаз сейчас смотрел открыто и невинно, а левый — жестко и злобно.

— Ну что там? — сказала она.

Я бросил завещание на туалетный столик перед ней и сел на постель, приняв примерно ту же позу, что и утром.

— Я думал, тебя здесь не будет, когда вернусь.

Она схватила завещание, полистала его, потом сказала:

— Ой, ладно, лучше скажи мне так, а то я не понимаю ничего в этом крючкотворстве. Сколько?

— Нисколько.

— Нисколько?! Что значит, нисколько?

— Ну то и значит — нисколько. Я не получил ничего. Все отошло к моему сыну.

Она швырнула в меня завещанием, оно ударилось о мою руку, отлетело на кровать, а оттуда свалилось на пол.

— Какого черта тогда мы приехали сюда? — Она опять повернулась к зеркалу и продолжила подрисовывать глаз.

— Но я упомянут в завещании. Если бы Джо умер раньше Куинн, то все перешло бы ко мне.

— Да? А толку-то? Кому от этого легче?

Я хотел сказать ей, что от ее злости нам обоим тоже не станет легче, но какой толк был в этих препирательствах?

— Ты лучше приготовься торчать здесь долго, — сказала она, подкрашивая глаз точными уверенными движениями кисточки. — Не думаешь же ты, что я сдеру с Карлтона деньги на твой обратный билет в Сан-Анжело? Вот ты как был неудачником там, в Голливуде, так и здесь им остаешься. И когда только я к этому привыкну?

«Когда мы оба к этому привыкнем?» — подумал я и сказал:

— Ага, но ты так не считала, когда познакомилась со мной. Сама набросилась на меня. Обожала мои книги. Была моей поклонницей. Тебе это льстило.

— А ты все никак не успокоишься. Ну да, я читала кое-какие из твоих книг. Успешный был писатель. Но я же не знала, что ты сломаешься. — Она принялась собирать свои кисточки, карандашики, тюбики и пудренички в косметичку. — А тебя только одно и заботит — чтобы кто-то читал твои книги. Но нет, никто их не читает.

Ви сказала это нарочно, чтобы уколоть меня побольнее. Она часто так делала, и это срабатывало, каждый раз эти обидные слова сдавливали меня, словно клещами, все больнее и больнее.

— Это куда же ты клонишь?

— Карлтон сегодня утром посадил жену на самолет до Палм-Бич. Так что мы с ним несколько дней можем побыть вдвоем. — Она усмехнулась. — Нет, если с тобой, то втроем. — Она встала, прошла в другой конец комнаты и, открыв шкаф, достала черное обегающее платье. Держа плечики перед собой, она придирчиво разглядывала платье.

— Ты на ночь-то вернешься сегодня? — спросил я.

— А тебе прямо неймется это знать? — усмехнулась она, натягивая на себя платье.

В груди у меня все сжалось, и моя злость переросла в тревогу. Только что я ненавидел ее, а уже в следующий момент понял, что не смогу прожить без нее ни дня.

— Ви, пожалуйста, возвращайся обязательно! Я не вынесу тут один!

— А ты и не выноси. — Она облачилась в платье, и оно красиво легло по ее фигуре. — Пойди, прогуляйся. Найди себе какую-нибудь шлюху или бросься с моста, я не знаю, мне все равно. — Она разгладила на себе платье и повернулась ко мне спиной, чтобы я застегнул молнию сзади.

Я встал, подошел к ней и стал осторожно застегивать молнию.

— Я серьезно, Ви. То, что происходиту нас с Джозефом… — В глазах у меня защипало, в горле встал тугой ком. — У меня больше нет никого и ничего, а мой родной сын… даже не хочет со мной разговаривать. Ты просто не знаешь, каково это.

— Да я даже не знаю, где мой ребенок сейчас находится, — парировала Ви, поторапливая меня жестом.

— Ну, это совсем другое. Ты же сама отказалась от него. А Джозеф… Он даже не захотел посмотреть в мою сторону, — посетовал я, закончив с молнией.

— Знаешь что, если ты так переживаешь, то я скажу тебе, что делать. — Она повернулась ко мне. — Убей его. Убьешь, и наследство достанется тебе. Все эти деньжищи будут твоими.

Ее слова меня так поразили, что до меня даже не сразу дошел их смысл.

— Деньжищи?

— Ну да. Те, что заявлены в завещании, — сказала она, теперь уже полностью одетая. — Ну? Как я выгляжу?

— Ты о чем говоришь вообще? Как можно такое даже произносить?!

Ви картинно закатила глаза и покачала головой, потом достала из шкафа маленький ридикюль, расшитый черными блестками, подошла к постели, где лежала красная сумочка, и начала перекладывать из нее в ридикюль разные вещицы, среди которых были бумажник и флакон духов. — Ну ты хоть теперь снова пьешь. Слава богу, хоть что-то изменилось к лучшему. — Она достала из сумочки свой миниатюрный пистолетик с перламутровой рукояткой, подаренный ей Карлтоном.

— А это тебе зачем?

— Карлтон не любит, когда я без него хожу. А где мои ключи?

— Послушай, Ви, Джозеф…

— Да ладно тебе, расслабься, я же пошутила! — Она бросила выпотрошенную сумочку обратно на постель. — Черт, ну где же мои ключи? — Она поискала на туалетном столике, потом покачала головой и захлопнула ридикюль. — Ну и ладно, какая разница, где они. Все равно они мне больше не понадобятся.

Ви продолжала собираться, а у меня все больше и больше сжималось горло. От предложения убить Джозефа мне стало дурно, а при мысли о ее уходе я совсем ослабел и начал придумывать, чего бы такого мне заказать себе в баре внизу, когда она уйдет.

Когда она ураганом пронеслась мимо меня к наружной двери, я крикнул ей вслед:

— Я люблю тебя!

Не оборачиваясь, она бросила на ходу:

— Я тебе уже говорила насчет этих слов. — Я услышал, как дверь открылась. — В них нет правды. — Дверь за ней закрылась, и я остался один, не представляя, что делать дальше, куда пойти и как вообще подняться с постели.

Пойти мне хотелось только в одно место — в бар. Я понимал, что это плохая идея, но мне все равно хотелось лишь одного — «Джин Рики». Я изо всех сил старался не поддаться этой соблазнительной идее, всячески внушал себе, что утром было просто исключение и что мне ни в коем случае нельзя позволить себе сорваться.

Потом я подумал, что мог бы вновь попытаться встретиться с Джозефом. Вдруг он на этот раз захочет поговорить со мной? Эта его девушка Мэри, похоже, умела улаживать отношения между людьми, и она