"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон

тогда звонила и говорила про синяк. Мне стоило после этого насторожиться, серьезнее отнестись к твоим словам, а я решила, мол, бывает, дети иногда стукаются, что с них взять… Прости, Мередит. Если б я только раньше поняла, что над ним издеваются!

— Как именно издеваются? — Дыхание схватило, не могу продышаться. — А главное, кто?

— Броди Паркер.

Хм, не припоминаю такого.

— И что этот мальчик сделал с Лео?

— Ну… — медлит Шарлотта. — Стыдно признаваться, Мередит. Надеюсь, ты сможешь меня простить, но сегодня Броди запер Лео в сундуке с игрушками во дворе.

Я сразу вспоминаю наш собственный пластиковый сундук — в длину около трех футов, а в высоту и глубину примерно по два[674]. Когда мы недавно измеряли рост Лео, он был почти тридцать восемь дюймов[675]. Если сундук Шарлотты размерами примерно как наш, то, значит, Лео не смог даже полностью вытянуть в нем свои ножки и ему пришлось их согнуть. Но разве ему хватило бы ширины ящика? А там еще и игрушки! Неужели он так и лежал на них или этот Броди Паркер хотя бы удосужился их вытащить? Мыслей в голове сразу тысячи, однако вслух почему-то решаю сказать именно эту:

— Шарлотта, на улице дождь. Неужели дети играли на улице?

— Броди спросил, можно ли сходить до ящика и принести в дом бластеры. Я разрешила, потому что из-за этого бесконечного дождя нам практически нечем было заняться. Тогда Броди захотел взять с собой Лео, чтобы тот помог ему занести игрушки, — я и это разрешила. А тут как раз одна из малышек описалась, я засуетилась, стала ее переодевать, стирать одежду и не заметила, что в дом Лео так и не вернулся. Броди учится в начальной школе, — объясняет Шарлотта. — Мы пешком забираем его так же, как Дилайлу, и сегодня нас не было дома до половины четвертого, а потом дети захотели перекусить перед игрой… — Шарлотта замолкает, явно не желая что-то говорить.

— К чему вы клоните, Шарлотта?

— Лео просидел в ящике чуть меньше часа.

Я ахаю при мысли, что почти час Лео сидел совсем один в темном холодном ящике с игрушками.

— В каком классе учится Броди? — Мне почему-то представляется, что он, как и Дилайла, в нулевом.

— В пятом, — сознается Шарлотта.

Значит, ему сейчас примерно десять-одиннадцать. Кем же надо быть, чтобы в десять лет издеваться над четырехлетним малышом? Интересно, как все было — он заманил Лео в этот ящик или, может, взял на слабо? Или же этот малолетний хулиган силой посадил Лео внутрь?

— А почему Лео не вылез? — спрашиваю я, потому что Лео хоть и скромный мальчик, но смышленый. Он мог просто выкарабкаться.

— На ящике замок.

— О боже!..

Я сразу начинаю думать, были ли там отверстия, хватало ли кислорода. Тут же — поскольку я никак не могу перестать об этом думать — мои мысли возвращаются к Шелби в багажнике автомобиля. Все-таки умерла она до того, как мы засунули ее туда, или уже после?

— Когда пришло время складывать игрушки, — продолжает Шарлотта, — я поняла, что Лео нигде нет, а наводить порядок он всегда берется самый первый. Такой послушный мальчик, Мередит! И вдруг я увидела, что пазл, который собирал Лео, так и лежит неубранный — тут-то и заподозрила неладное. Но ты знай: матери Броди я уже позвонила и попросила больше его ко мне не приводить.

Лео

Наши дни

За ужином я в упор тебя разглядываю и размышляю, может ли ямочка появляться на подбородке время от времени. Сколько ни смотрю, она так ни разу и не появилась. Ее нет.

В тот же вечер лезу в интернет и читаю там ровно то же, что читала Пайпер. Единственный способ избавиться от ямочки — это операция, и стоит она примерно две-три тысячи долларов. Сомневаюсь, что те торчки выложили бы несколько кусков за имплант для тебя. Да и вряд ли в Майкле есть пластический хирург, который бы такую операцию провел.

Передо мной лежат обе фотографии, и я их внимательно сравниваю. Сходств гораздо больше, чем различий, которые к тому же можно списать на взросление. Например, нос у тебя стал шире, а лицо вытянулось. Мы ведь растем, так что неудивительно. Волосы сейчас тоже немного темнее. Светлеют они на солнце, а там, где ты жила, солнца не было.

И опять эта злополучная ямочка. В интернете пишут, что связана она с так называемым «симфизом нижней челюсти» и с недоразвитием тканей, присоединяющих кожу к кости. Встречается ямочка редко и передается по наследству, но главное — ее у тебя больше нет.

Правда, значит это вовсе не то, что она пропала. Это значит, что ты не моя сестра.

Не знаю, как теперь быть. Сказать папе и разбить ему сердце? Или пускай дальше верит в то, что несбыточная мечта все-таки сбылась? Шансы, что когда-нибудь домой вернется моя настоящая сестра, практически равны нулю. Пока же папа считает, что ты — это она, он счастлив. Сможет наконец-то жить дальше, закрыть гештальт… А ты — кем бы ты ни была — после одиннадцати лет в подвале обретешь покой и семью. Папа окружит тебя заботой, и ты ни в чем не будешь нуждаться.

Правда, у тебя, скорее всего, где-то есть родители. Возможно, и младший брат. Они, наверное, скучают…

Лишь через два дня я решаюсь показать папе фотографии. Сначала он вскипает от злости, прежде всего на меня — мол, выдумываю тут всякое… Но потом чем дольше смотрит, тем больше задумывается.

— Лео, ДНК-тест все доказал, — наконец говорит папа, — подтвердил, что Дилайла твоя сестра. ДНК-тест соврать не может.

А вот здесь как раз вопрос, потому что они не врут почти всегда, однако случаются редкие ошибки из-за качества материала, из-за обращения с ним или из-за того, как истолковывают результаты.

Мы приезжаем в полицейский участок. Посадив тебя в другом кабинете, папа в лоб спрашивает детектившу и ее помощника, показывает фотографии. Детективша поначалу не придает папиным словам большого значения:

— Не будет же она сейчас выглядеть точно так же, как в шесть лет! Люди меняются, Джош, растут. Детская пухлость спадает, и черты лица проявляются более четко. Вот и всё.

Она считает, что в папиных страхах виноват посттравматический стресс, что после стольких лет без Дилайлы он боится снова ее потерять.

Но на этом далеко не все: я распечатал из интернета статьи, в которых написано, что ямочка на подбородке просто так не исчезает и остается